Харуми задумчиво провела ладонью по камню на котором сидела, весь он был со сколами и трещинами, но расколоть его сложно было бы. Кадзу тоже весь в шрамах, как снаружи, так и внутри. Он сильный, никогда не сдается, но при этом он живой. Харуми казалось, что с ней он особенный — открытый, временами весёлый и даже разговорчивый (насколько это возможно для Кадзу, конечно). Это именно тот человек, который всегда воспринимал её ни как ёкая, а действительно, относился к ней, как к «своей».
— Он был моим другом всю жизнь. И я хочу, чтобы он был моим, но…
— Ты хочешь, чтобы Кадзу видел в тебе женщину?
— Да, хочу.
Она произнесла это так уверенно, что сама даже не поверила.
— Тогда веди себя, как женщина.
— То есть?
— Играй…
Это звучало в той же степени логично, как и нелепо… Однако, Харуми понимала, о чем говорит Сино-Одори. Ведь ни раз видела, как Юко строит глазки Шину. Или, как госпожа Чхве улыбалась Кадзу на базаре, источая женственность и силу очарования. Она не умела ни как Юко, ни как та сваха. Харуми привыкла или говорить прямо, или молчать во веки веков.
Но что она теряет? Дружбу с человеком, который всегда был предан ее семье. И ей.
Каково это — быть любимой тем, в кого влюблена? Каково это — быть женщиной в его глазах, а не просто вечным лисёнком? Харуми волновали именно эти вопросы, в то время, как судьба готовила ей испытания другого характера.
9. Контракт
Punch — Done For Me
Была ночь, он смотрел в небо, но звёзды были скрыты за пеленой чёрных облаков. Начался сезон дождей. Кадзу сидел на помосте своего же дома и думал лишь об одном — сможет ли простить его когда-нибудь Харуми? Девочка, что с ранних лет доверяла ему. Что стала ему роднее всех в этом клане.
Когда предыдущий дзенин Наито вытащил Кадзу из ада под названием «Белая арена» и принял его в клане — Такао стал его братом.
Потом встреча с Мэй, и огромное количество испытаний и приключений, сроднивших троицу. А после родилась Харуми. Особенный ребенок, которому радовалась вся деревня, и которого боялись тоже многие. Но только не он.
Синоби смотрел в небо и вспоминал события, происходящие несколько месяцев назад, когда Харуми ещё не подозревала о том предательстве, что уже вот-вот ударит в спину. Простит ли он самого себя за то, что нанес этот удар?
***
— Харуми! — казалось, что последние из оставшихся на зимовку в горах птицы разлетелись от этого строгого обращения. Даже ветер поутих, дав девушке услышать приближающиеся шаги. — Я разрешал брать сюрикены?
«Попалась»
Харуми опустила руку, которую уже занесла для очередного броска, словно ничего и не задумывала, а сюрикены взяла просто посмотреть.
— Ты сам обещал научить меня, а своё слово синоби всегда держит.
Она говорила серьезные вещи с хитрым и озорным блеском в глазах. Обещание было дано маленькой Харуми, но и его нарушать нельзя. Кадзу это понимал.
— Как и обещание твоим родителям сохранить тебя невредимой.
Он начал собирать уже брошенные мимо импровизированной мишени острые металлические звёздочки. Мешок с соломой, на котором углем были нарисованы голова, шея и туловище.
— Выглядит очень устрашающе, Лисичка.
— Пожалуйста, Кадзу, — почти взмолилась она, когда синоби протянул свою руку, намереваясь забрать у Харуми оставшиеся сюрикены.
Ему было интересно, каким образом девушка заполучила их. Пока он спал? Но у него чуткий сон, будучи бойцом на Белой арене, научишься слышать всё и всех даже с закрытыми глазами. И пусть прошли годы, много-много лет, однако, никогда Кадзу не погружался в сновидения полностью, забыв о мире вокруг.
— Только ты можешь это сделать. Я доверяю тебе.
От последних слов его закалённое жизнью сердце дрогнуло. Стало больно почти физически. Больно и тошно. Тошно от самого себя.
— А я тебе. Поэтому мне интересно, как именно у тебя оказалось мое оружие.
Он всегда умел заглядывать в самую душу. Этот взгляд мог заставить встрепенуться любого. Харуми стало не по себе.
— Прости… У тебя большой опыт, а я скоро отправлюсь на первый в своей жизни заказ. Вот и подумала…
— Задание, — поправил он.
Глаза девушки светились надеждой и Кадзу сдался.
— Держи спину ровной и в то же время ненапряженной. — вздохнул он и дотронулся до ее спины ладонью. — Можешь согнуть руку в локте? — девушка тут же сделала, как он велел. — Хорошо.
Он встал ближе и, проведя своей рукой от её плеча до предплечья, остановился на тонкой кисти девушки. Харуми еле заметно вздрогнула, ощутив своей нежной кожей обветренные и мозолистые пальцы мужчины.