***
— За три возьмём, — удивив Кадзу своим порывом, начала торговаться Харуми и вытянула руку перед владельцем доходного дома, в котором они решили остановиться на ночь.
— Три? Да это грабеж! — возмущался старик, видимо не ожидая встретить кого-то наглее его самого.
— Пять, господин, — опустив руку девушки вниз, согласился синоби, не споря. — Даём пять и по рукам.
— Кадзу, ты совершенно не умеешь торговаться, — в сердцах бросила Харуми, когда довольный хозяин ушёл с мешочком деньжат в руках.
Кадзу хмыкнул, расстилая свежую солому на циновке.
— Странно, что ты умеешь…
— Я всё-таки дочь дзенина и кицунэ, — улыбнулась ему Харуми, непривычно похлопав ресницами.
Кадзу повел головой, отгоняя бредовую мысль о том, что так девушка строит ему глазки. Это всё-таки Харуми, нечего и думать!
— Поверь, такое не забудешь, — похлопав по готовому спальному месту, он встал и направился за ширму. — Ложись спать. Завтра нам понадобятся силы.
— Кадзу, — остановила она его, — Спокойной ночи.
***
После дороги сон совершенно не шел, и Харуми уже не знала куда деться, когда послышались тихие шаги. Она только и успела закрыть глаза и затаить дыхание, рядом прошмыгнула мужская фигура.
Кадзу.
«Но куда он собрался, да еще в такой поздний час?»
Выждав немного времени, Харуми двинулась вслед за синоби, стараясь не привлекать к себе внимание. Он уверенно петлял по узким улочкам, и с каждым его шагом сердце Харуми билось все сильнее: она уже догадывалась куда он держит путь, но до последнего отказывалась в это верить.
Наконец, Кадзу быстро поднялся по лестнице и подошёл к широкой двери. Харуми быстро скользнула за угол. Двери медленно раскрылись, и полоска света осветила хозяйку дома: госпожа Акеми вышла навстречу гостю в одном нагадзюбане. Женщина широко улыбнулась:
— Как ваше здоровье, господин?
— Вашими усилиями, Акеми.
Она смотрела на Кадзу, словно на добычу. Плотоядно.
«Так ведёт себя настоящая женщина?» — обида и злость звучали с этой мыслью.
А когда госпожа Чхве жестом руки пригласил Кадзу внутрь, Харуми зажала рот рукой, чувствуя, как слезы покатились из глаз. Она отказывалась верить в то, что этих двух действительно связывало что-то большее, чем клан, а может, просто не хотела. Девушка с силой сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь чуть ли ни до крови. Она тихо всхлипнула, когда Кадзу повернул голову в ее сторону. Харуми спряталась за угол, продолжая закрывать рот рукой.
***
Зайдя в дом госпожи Чхве и чувствуя, как его грудь жжёт контракт, Кадзу надел маску равнодушия.
— Выглядишь лучше, чем в нашу прошлую встречу.
Из тени вышел Наоки Акасава — глава клана синоби, разместившихся в бамбуковых лесах, с южной стороны гор.
— В этот раз хозяйка гостеприимная, — колко ответил Кадзу, почувствовав, как неприятно кольнуло одно из ребер (словно у него была память). — Я принёс контракт.
— Сначала хочу увидеть девчонку.
Наоки был прямолинеен — это Кадзу понял ещё в их первую встречу. А ещё он — человек своего слова, чего и от других требует.
— Завтра. На базаре.
— Но как понять, что она действительно ведьма?
Что-то в этот момент взорвалось внутри Кадзу, разлетевшись по всей груди и оставляя раны. Он сжал кулаки и зло произнес:
— Она не ведьма.
Повисло тяжёлое молчание. Госпожа Чхве, до этого молчавшая в стороне, предложила чаю и сама же вышла из комнаты, не дождавшись ответа.
— Будет тебе доказательство, — выплюнул Кадзу, мысленно проклиная себя.
10. Доказательство
Саундтрек: 너의 뒷 모습만 보고 있는 나 홍대성
Она бродила по темным ночным улицам одна. Ещё холодный ветер больно бил по лицу, обветривая мокрые от слез щеки. Харуми пыталась успокоиться, обхватив себя за плечи, медленно проведя ладонями вниз и вверх. Взгляд ее то и дело возвращался к дому госпожи Чхве. Она не могла его видеть, так как он уже скрылся из виду, но девушка просто смотрела в ту сторону, задавая себе только один вопрос: «Интересно, счастлив ли он?»
Слезы снова предательски побежали по ее лицу, стоило только подумать о том, что в этот самый момент Кадзу спокойно нежится в объятиях другой женщины. Харуми сделала глубокий вдох, но кислорода по-прежнему не хватало. Она все шла и шла, сама не зная куда. И ее не волновало, что в любой момент из какого-нибудь трактира может выйти изрядно выпивший посетитель, а он не будет в состоянии пропустить мимо молодую и одинокую девицу. Харуми пыталась убежать от самой себя, от мыслей и чувств, что терзали ее душу, но от себя не убежишь.