Внезапно возникшее для всех пламя распространялось быстрее, чем Харуми рассчитывала, поэтому спасая Кадзу, она не заметила, как огонь перешёл на соседние лавки и даже окутал одного из стражников.
Они бежали также быстро, как и тот огонь пожирал материю.
— Ты в розыске? — быстро спросила она, когда остановилась перевести дух.
— Немного, — бросил в ответ мужчина.
— Кадзу!
— Разделимся. Больше шансов.
Харуми смотрела на ниндзя с тревогой и недоверием. А он, в свою очередь, был уверен, что их разделение было необходимо, чтобы увеличить шансы выбраться из города. Он стремился защитить Харуми, хотя несколько минут назад заставил ее воспользоваться магией посреди толпы, за что возненавидел себя ещё сильней прежнего.
— Больше шансов на то, что тебя поймают и вздернут!
— Харуми. Делай, что говорю.
Смесь страха и злости — всё что она чувствовала, а ещё она знала, что в данной ситуации лучше послушать Кадзу и довериться его опыту. Девушка кивнула ему в знак согласия, а после они разбежались в разные стороны.
Наоки хотел доказательство? Он его получил.
«Главное, чтобы нас не поймали и не отправили прямиком к Саваде» — думал Кадзу, затерявшись среди улиц.
***
Они пересекли реку и теперь приближались к горам. Нужно было радоваться — его план удался, хоть и с некоторыми «но». Харуми молчала уже второй день. После случившегося на рынке они с Кадзу почти не общались друг с другом. Вернее это она на протяжении всего пути практически не смотрела на Кадзу.
Харуми была зла. На Кадзу, который подставился перед стражниками. На себя, потом что колдовала на виду у толпы и чуть не сожгла человека заживо. Была зла на госпожу Акеми с которой проводил время мужчина. На то, что задание не выполнила. Даже ничего для Юко не купила!
Мысли путались, перескакивая с одной на другую, от чего девушка злилась ещё сильнее.
— Что происходит? — всё-таки не выдержал молчания Кадзу. Скоро они вернутся в клан и хотелось к тому времени выяснить, что происходит с Харуми.
Ее прогулки по ночам и слезы, которые она старалась скрыть, враньё и теперь молчание.
— Ничего… — Харуми прибавила шаг, но синоби взял ее за локоть и повернул к себе, заглянув в глаза.
— Скажи мне. Что с тобой творится, странная?
Голос Кадзу заглушал все звуки вокруг. Сердце так сильно билось, словно Харуми бежала. Она знала каждую черточку, каждую родинку на его лице и это начинало пугать.
— Ты знаешь.
— О чём? — Кадзу обхватил ее лицо руками, чувствуя неимоверный жар от ее кожи.
Он придвинулся ближе, пристально вглядываясь в ее глаза. Невольно обжег ее кожу своим горячим дыханием, и Харуми почувствовала, как ее ноги начали подкашиваться.
Она подняла на мужчину глаза и нервно сглотнула: она смотрела на него, боясь проронить и слово.
— Что тебя мучает? Неудачное задание? Если так, то контракт я отнес ещё тогда ночь.
— Госпоже Чхве? — не выдержала Харуми. Она помнит, как женщина его встречала, и своими глазами видела, как Кадзу зашёл именно к ней.
— А ты за мной следила. Опять.
Слезы снова наполнили ее глаза. В последний раз нежно коснувшись пальцами ее щеки, стирая слезы, Кадзу отпустил девушку.
«Значит, слышала. Знает всё»
Он подумал, что Харуми подслушала их с Наоки Акасава разговор. И все сразу встало на свои места.
— Ненавидишь меня?
А она лишь знала, что больше не может хранить в себе чувства к нему. Неправильные, непрошенные, но такие сильные и настоящие, что Харуми задыхается, каждый раз, когда он рядом.
И сейчас, после нескольких дней метаний, ревности и страха за жизнь Кадзу, она буквально потеряла голову.
Харуми подалась вперед, прикасаясь своими губами к его губам, словно к запретному плоду. Внутри все перевернулось: будто поток магмы вырвался из жерла вулкана, который так долго спал и, наконец, проснулся. Его губы были мягкими, совсем не такими, как она представляла. Голова её кружилась.
Харуми ждала, что он вот-вот оттолкнет ее, но Кадзу застыл, подобно статуе. Каждая секунда казалась вечностью, но она была такой сладкой.
Внезапно Харуми сама отстранилась, с ужасом устремив глаза на мужчину.
Его сердце билось как бешеное, но его привычка контролировать свои лицо и тело была прекрасно отточена временем. Он молчал. В его глазах читалось непонимание и удивление, смешанные с чем-то еще. Кадзу вздохнул, и уже было открыл рот, но ничего не смог сказать. Его губы безмолвно что-то шептали, а грудь тяжело вздымалась.