Ведь ниндзя, полюбивший кого-то — обречен. Живым доказательством была родившая близнецов Хэноко, потерявшая мужа на заказе. Став вдовой, она хотела умереть, но продолжала жить ради детей. Примером были и родители маленького Шина, которые были убиты при нападении чужаков на клан Наито.
Его друг, Такао, чуть не потерял Мэй. А Мэй… Мэй он когда-то любил. В тайне. Но видя их с дзенином рядом, счастливых и таких похожих душами, закопал свои чувства в пепле прошлого.
Кадзу добровольно решил обречь себя на одиночество в этом мире. И только Харуми врывалась в этот мир со своей непосредственностью, заставляя чувствовать, смеяться, радоваться за чьи-то маленькие победы. Она стала дня него островком спокойствия. Она заполнила то пустое место в его использованной душе, что у остальных отводилось семье. Именно она не дала ему погрязнуть во тьме и крови.
Он даже собирался покинуть клан вместе со своей ученицей, помочь обосноваться среди новых людей и законов, защитить, если потребуется. Но все изменилось в тот момент, когда он осознал, что девушка испытывает к нему не только уважение и привязанность. Она не просто верила ему. Она доверяла ему свое сердце. Она была влюблена.
От того было так погано на душе. Харуми всегда была для него чем-то большим, чем просто отпрыском клана. И если с ней что-то случится, он не простит себе этого.
— Помоги, — коснувшись ёкая и посмотрев в ее глаза, взмолил он. Сино была ошарашена таким поведением. — Не найдем, плохо будет. Пожалуйста.
— За мостом, — сказала она, прислушиваясь к голосам леса. — У реки.
***
— Здесь самые красивые цветы! Лотосы. Мои любимые. А ещё у них вкусные стебли.
Над большими округлыми листьями покачивались нежно-пунцовые бутоны. Цветы, что живут всего несколько дней, а если их сорвать, то через час превращаются в нечто серое и склизкое.
— Папа говорит, что их семена могут ожить даже, если с виду они уже мертвые, — воодушевленно рассказывала Харуми. — Представляешь, эти цветы могли прорасти спустя сто лет, как зёрнышко оказалось здесь! А может тысячу!
— Любишь ты сказки, — хмыкнул Кадзу, следя за удочкой и за тем, чтобы Харуми не соскользнула в воду.
— Это правда! Не веришь? — обиженно нахмурились девочка, а Кадзу улыбнулся.
— Как я могу не верить кицунэ?
Его слова звучали, как издёвка. По закону жанра кицунэ нельзя верить, а он решил посмеяться над Харуми.
В следующую секунду его окатила целая волна, созданная Харуми. Её звонкий смех эхом раздавался по горам Наито.
***
Ещё было слишком рано для цветения лотосов. Однако один яркий цветок плыл по спокойной воде белым соцветием — это была белая ткань кимоно. Кадзу понял сразу — его подарок.
— Харуми!
Он прыгнул не раздумывая в воду, пытаясь рассмотреть под толщей вспененной воды хрупкую девушку. Отчаяние охватило Кадзу, он не выплывет, пока её не найдет.
Харуми уже не двигалась, нога запуталась в стеблях, а воздуха не хватило распутать.
Вытащив нож и срезав злополучный стебель, что змеёй обвил мертвой хваткой тонкую лодыжку, Кадзу подхватил девушку за талию, вытаскивая на воздух.
— Глупая!
Мокрые волосы накрывали её лицо. Он убрал их, стоило выбраться на высокий скалистый берег. Она была словно кукла — холодная и неподвижная.
Так же быстро, как он ринулся в воду, он вдохнул в Харуми и жизнь.
Она плохо плавала в человеческом обличии, в прошлый раз чуть не утонула. А сейчас…
«Не научил. Обещал.»
— Только живи… — отчаянно шептал он, переворачивая ее на бок.
***
Она не хотела умирать. Да, ей было очень больно от того, что родные ей люди так долго обманывали ее. А мужчина, которого она полюбила, продолжал готовить ее к передаче в другой клан. Привычный мир перевернулся с ног на голову, а мечтания и надежды рассыпались в прах!
Но, несмотря на разбитое сердце, Харуми не собиралась топиться. Это было глупое стечение обстоятельств, из-за которого чуть не прервалась ее жизнь.
Сначала ее покинули звуки, а после она закрыла глаза. Она не чувствовала больше ничего. Ни боли, ни разочарования — только умиротворение.
«Ты должна покинуть это мес-с-сто» — вдруг услышала она голос. Так отчётливо.
«Кто ты?» — Харуми попыталась открыть глаза, но все попытки оказались неудачными.
«Ты нужна навер-р-рху» — голос был похож на голос Сино-Одори, но принадлежал… мужчине?
«Да кому я нужна?»
«Твое время не пришло, дитя. Кровь должна кипеть!»
И словно поддавшись голосу, Харуми очнулась. Вода вместе с кашлем выходила из лёгких.