— Нам ещё ни разу не улыбнулась… — устало произнес Такао. Дзенин, как и его жена, почти не спал — первое время от того, что сон сам не шел, слишком много волнения за ребёнка и Мэй; а потом ночи сопровождались заливистым криком и плачем. Колдун уже даже магию применял, чтобы как-то успокоить малышку (заглушал внешние звуки — грозу, треск цикад), но ничего не помогало. Даже воздушные фонарики и огоньки! Хотя последнее все же иногда помогало отвлечь малютку.
— А у девочки хороший вкус на мужчин! — рассмеялся Сатоши и тут же умолк, поймав взгляд главы клана.
***
Об отбытии Харуми из клана уже знала вся деревня, кто-то с подробностями, кто-то без. Все то время, что ей оставалось в родной деревне Харуми ловила на себе сочувствующие взгляды. Кто-то испытывал жалость, кто-то искренне переживал, кто-то просто сплетничал — якобы не выдержала дочь дзенина и решила руки на себя наложить, кто-то говорил, что изнурила она себя тренировками. Фантазии не было предела. Самой Харуми уже было все равно. Пусть думают и говорят себе, что хотят!
Юко виновато опускала глаза, каждый раз, когда они встречались. А её брат приносил каждый день свежие травы от Хэноко, при этом в его глазах читалось что-то — вопрос, который синоби все же не выдержал и задал:
— Ты правда хотела утопиться?
— Я поскользнулась… — нелепо звучало оправдание. Однако и на то, как это звучало, Харуми тоже было плевать. Как и на то, что почувствует Юки, когда она уйдет не продолжив разговор. Харуми так и поступила. Она знала правду и этого достаточно. К тому же… Делиться ни с кем не хотелось. А ведь было чем!
После того, как на неё обрушилась новость о скорой передачи в когда-то враждующий с ними клан, она хотела сбежать. Но от себя не убежишь…
Харуми молниеносно пересекла мост, и скрылась в весенней гуще горного леса, приближаясь к реке. Уже у самой воды кицунэ почувствовала что-то неладное — координация в пространстве и баланс почему-то были нарушены. Она мимолётно оглянулась и пошатнулась от неожиданности. Два хвоста развивались в разные стороны! Харуми вернула себе человеческий облик и тут же улетела вниз, сорвавшись с мокрых камней в реку.
А после были попытки выбраться из воды, но паника захватила юную куноити и та запуталась среди стеблей лотоса.
«Глупая смерть» — подумала она тогда. Последнее, что Харуми увидела был мираж собственных воспоминаний.
Она бежала по полю, выстланному цветами, которые она так любила собирать в детстве, не задумываясь, что срывает вместе с ними и их жизнь, обрекая на увядание через считанные часы.
— Осторожно, стремительная, — поймал ее тот, к кому она бежала на встречу, не замечая земли под ногами. — Ну, здравствуй, Харуми.
Убедившись, что девочка уверенно стоит на ногах, Кадзу отпустил ее плечи, и та поклонилась ему в знак приветствия, сдержанно улыбнувшись, как обычно учили юных майко. Харуми хотелось продемонстрировать то, чему она научилась у Мэй за время отсутствия мужчины. Движение было плавным, однако, очень контрастировало с непослушными волосами, что подхватывал ветер.
— Смотри, что у меня для тебя есть, — словно волшебник, он завел за её ухо руку, а через секунду что-то прозвенело, Кадзу держал фурин из бамбука и круглого стеклянного шара, переливающегося разными цветами, как мыльный пузырь, к язычку колокольчика был прикреплен небольшой лист бумаги. — Говорят, желания исполняет. Напиши, позвони и сбудется.
Харуми, наконец, заулыбалась так, как умеет только она, искренне, тепло, без налета притворства. А он улыбался ей в ответ.
И именно Кадзу вытащил ее из реки, буквально выхватив ее жизнь из рук смерти. Харуми до сих пор была на него зла: за то, что скрывал от нее правду; что сердце ее продолжало сжиматься от одной только мысли о нем; и за то… что ни разу не пришел проведать ее.
Харуми не видела его нигде, хотя иногда неосознанно сама искала встречи с ним.
«Закрылся что ли в своем доме?»
Она была так поглощена мыслями о Кадзу, что не заметила, как к ней сзади подошёл другой синоби.
— Как себя чувствуешь?
Шин стоял прямо за ее спиной, она даже вздрогнула от неожиданности.
— А ты будто не знаешь? — бросила девушка, стараясь не показывать растерянности.
— Харуми, — он обошел ее и встал впереди, закрывая вид на одинокий дом, к которому ее несли ноги. — Я и сам узнал обо всем в день твоего возвращения. Как и Юки. Не будь к нему так строга. Бегал за свежими травами каждый день для тебя.
Харуми тяжело вздохнула, ей было неприятно. То ли от разговора в целом, то ли от того, что Шин был прав.