Как колыбель, его руки качали ее по дороге домой.
В этом году снега не так много, да и Харуми не прыгает под ногами, распушившись от холода. Воспоминания вызывают улыбку и, в то же время, грусть.
«Как ты там, пушистая?»
***
About You — Ryo Yoshimata
— Даже на лепестках цветов и травинках есть раны… — она произнесла это вслух, проводя пальцами по последним, самым стойким, цветкам хризантемы в своей корзине.
— Ты что-то сказала, Харуми? — коловший дрова Юки переспросил, вытерев лоб рукавом.
— Нет, просто это последние цветы перед зимой…
«Если я просто останусь стоять на месте, на этой ветреной дороге воспоминаний о весне, как эти травинки, мои раны станут лишь глубже, верно?» — уже про себя продолжила размышлять Харуми. Добрая половина ее хоть и скромного, но единоличного жилища была увешана засушенными букетами из растений. Юки научил ее разбираться не только в значении и языке цветов (чему учила Мэй), он рассказывал какие из растений могут помочь от головной боли, от бессонницы или от банальной простуды. Харуми схватывала на лету.
Клан Акасава получил не только ведьму, но и лекаря в лице Юки. За эти месяцы он обзавелся доверием местных жителей. А вот Харуми… Она себя проявить в качестве «колдуньи» не смогла. Не было возможности. Или ей просто не доверяли важные дела. От того приходилось заниматься заготовкой трав.
— Лепестки покрытые ранами пахнут слаще…
Воспоминания ее уносили полевыми тропами, по которым она когда-то гуляла с Кадзу, к моменту, когда они сидели и наблюдали за заревом заката, травинки колыхались на ветру, а на душе было так спокойно. Им даже не нужно было ничего говорить. Просто сидели и молчали. И было в этом молчании что-то особенное…
Не успела она до конца разобрать содержимое своей корзины, что принесла с прогулки, как раздался стук, в дверях появился Юки. Он огляделся по сторонам, убедившись, что никого поблизости нет, и зашёл внутрь.
— Все готово, Харуми, можешь принимать работу.
— Спасибо, — она благодарно улыбнулась, взяв из рук юноши поленья, которые предназначались для небольшого очага, на котором девушка готовила. В клане Акасава была довольно большая общая кухня, на которой женщины совместными усилиями готовили еду для всей деревни. Однако, Харуми, как хозяйку и повара, туда не подпускали. Лишь «любезно» угощали.
«Боятся, что я клан отравлю?» — как-то пошутила Харуми. Было ли это правдой или существовала какая-то другая причина, кицунэ не знала.
«Боятся, что весь их запас тофу утащишь» — решил пошутить в ответ Юки.
Он видел, что новый клан не принимал девушку, а она от этого страдала, хоть и скрывала чувства за шутками о ведьминых проклятьях. С каждым днём веселая и озорная Харуми, которую он знал, увядала.
— Ты сегодня особенно… Задумчива. Может быть, это поднимет твоё настроение?
Скрипя сердцем, он достал из-за пазухи небольшой свёрток. Послание, которое предназначалось Харуми и которое он не решался передать вот уже несколько месяцев.
— Письмо? — неожиданно громко спросила девушка. Ее глаза засветились. — Откуда?
— Я отправлял в клан весточку, и вот.
— Ты ходил в город? — уже намного тише, но не скрывая воодушевления поинтересовалась Харуми.
— Да, ночью — натянув улыбку, кратко ответил он, кивнув на свёрток, который Харуми бережно огладила пальцами.
— К госпоже Чхве? — хитрый взгляд и такая же интонация.
«Ожила…» — про себя подметил Юки.
Поняв намек Харуми, он заметно покраснел. Дом госпожи Чхве был известен не только, как дом невест…
— Как давно ты его забрал? — она словно чувствовала недоговоренность, быстро развернула послание.
— Ещё летом… Я был уверен, что так будет лучше. Ты только начала привыкать к новому клану… Прости, Харуми.
Разочарование украло мимолётную радость, но девушка не стала упрекать друга, лишь тихо произнесла:
— Вряд-ли мне позволено отправить ответ. Оставь меня, пожалуйста.
И он покинул её, оставив наедине с письмом.
두 연인 홍대성
«Весенняя, прости, что не попрощался. Не смог. Стыдно, что скрывал все. И что не видел раньше взгляда твоего…»
Руки ее дрожали, но не от холода. Сердце билось в груди, как пойманная в клетку птица, а на глаза наворачивались слезы.
«Всю жизнь в тени. Один. Не подпускал к себе никого. Не хотел терять. Больно это. Знаю.
Но тебя подпустил слишком близко, о чем жалею. Дорога мне стала, как…»
Чернила были размыты, наверное, письмо попало под дождь. Харуми заплакала, пытаясь распознать слова. Что-то про «полюбишь» и «моложе».