«…и будешь счастлива. А я буду вспоминать тебя, как яркий луч света в своей темной жизни.»
Она была в замешательстве. Харуми прочла это письмо множество раз, впитывая каждое слово, переживая каждую фразу. С одной стороны, она была счастлива узнать, что Кадзу не все равно. С другой стороны, ее сердце было разбито. Это было прощанием. Он ставит ее счастье выше своего собственного и даже чувствует свою вину! Но в чем? В том, что она влюбилась? Если он считает себя недостойным ее, то это оскорбляет её чувства!
— Дурацкие чернила! — ругалась она, вновь пытаясь понять смысл поплывших строк.
«Полюбишь кого-то»? «Кого-то моложе» Кадзу? Харуми даже на секунду не смогла представить себе жизнь с кем-то другим. Она чувствовала, что уже нашла свою любовь, и никого другого быть рядом не может! Смущение. Вот, что заставило прервать фантазию о совместном будущем с Кадзу.
Весь вечер она провела в воспоминаниях, засыпала с мыслями о том, что может быть, когда-нибудь они встретятся снова…
***
Hans Zimmer — Spectres In The Fog
— Харуми! Вставай! Горим!
Вокруг царил настоящий хаос: жители клана бегали с ведрами в руках, кто-то пытался удержать разбежавшихся лошадей, кто-то обливал водой свои дома. Сонные дети, сонные и перепуганные, стояли посреди двора и наблюдали за борьбой со стихией.
— Горо! Мальчик мой! — раздался женский вопль. Это была жена дзенина. Харуми заметила, что она кинулась к горящей конюшне. Сам Наоки вместе со всеми пытался потушить огонь, но попытки были тщетны.
«Она воспитывала племянника мужа, как родного сына…» — пронеслась в голове Харуми мысль, пока кто-то, глядя на пылающую конюшню и рыдающую женщину причитал:
«Ой, а парнишка-то лошадей пошел спасать!»
«Все они уже здесь, а сам не выходит!»
«Что же будет?! Как быть?»
Кицунэ остановила отчаявшуюся женщину, готовившуюся броситься вслед за Горо. Передав ее в руки Юки, Харуми сама направилась к огню.
— Харуми! Стой!
— Я маг, огонь — моя стихия.
Девушка говорила ему, что только недавно смогла обуздать свою силу, а тут она ещё и приумножилась, из-за чего контролироваь ее стало сложней. Но стоять и ничего не делать — не в ее характере.
Отец когда-то рассказывал ей о поглощении, говорил, что при должной концентрации и умении можно подчинить не только свой собственный огонь, но и саму природу. Он умел это, хоть и приходилось платить кровью, ведь он человек. Она — ёкай, а это значит, что стоит попробовать.
Жар обдал кожу, ткань ночного одеяния неприятно нагрелась, грозя расплавиться и обжечь. Глаза не успевали слезиться, слезы высыхали, как капли воды на чугунке.
Небольшой защитный купол оберегал ее от прямых попаданий языков пламени на кожу и волосы. Пробираться в глубь конюшни было страшно, но ещё страшнее знать, что могла спасти кого-то от смерти и не сделала этого.
Они не ладили с Горо, и их отношения вряд-ли можно будет когда-нибудь назвать дружескими, но оставлять его было совершено бесчеловечно!
На земле лежало неподвижное тело. Судя по рукам, Горо пытался проползти к выходу после того, как освободил последнее животное на волю.
Харуми пришлось приложить не только все свои магические силы, но и максимум физической, чтобы вытащить паренька наружу. Треск дерева и соломы словно говорили ей: «Поторопись!».
— Глупый храбрец… — перехватывая его руками за туловище, ругалась девушка.
«Полез в пекло! Лошадей он спасал… И я не лучше…»
Из-за того, что руки ее были заняты и не было возможности использовать пас, приходилось сложнее. Пару раз ее коснулись искры. Магический купол ослабевал.
Горо удалось вытащить во двор, где его тут же подхватили мужчины. Харуми же чувствовала, что ее силы на исходе, но огонь нужно было остановить!
В лёгких копоть и дым, вкус горелого во рту и жжение в глазах. Огонь то неохотно сходил на нет, то взмывался ввысь, жители клана не останавливаясь приносили воду, чтобы он не разошелся дальше. Время для девушки стало чем-то неощутимым, она оказалась в застывшем моменте, которому не видно было конца.
— Хару! — голос звучал глухо, как из-под воды. Она уже стояла на коленях, не чувствуя слез, что тут же высыхали, не доходя и до подбородка. — Хватит!
Она закрыла глаза, погружаясь в транс, как это было в лесу, когда она воспламинила Горо. Вот только теперь Харуми его спасала, как и остальных жителей клана. И времени отозваться, на зовущий ее голос Юки, попросту не было.
Вокруг нее начал колыхаться вихрь. Чувствуя раскалённую силу, она и сама постепенно скрылась за ярким пламенем. Он сливался с ее телом, Харуми поглощала огонь, обретая энергию, ощущая горячие волны, которые постепенно становились ее частью.