Однако, даже тело кицунэ не могло окончательно покорить себе такое количество энергии без последствий. Несмотря на то, что магия переполняла Харуми и она мерцала как живой факел, с каждой секундой жизнь вокруг и внутри гасла. Кицунэ погрузилась во тьму.
***
Мэй была необычайно встревожена,
материнское сердце чувствовало беду, но Такао успокаивал ее, напоминая, что их дочь находится в безопасности.
— История повторяется… Из-за меня была охота на лис. А сейчас идёт охота на детей!
— Савада ищет сейчас десятилетнюю девочку. Это нам на руку, ведь он не знает, что Харуми выглядит старше.
Он оглаживал ее напряженные плечи, пытаясь передать свое спокойствие и уверенность.
— Но все равно я боюсь за нее, Такао.
Мэй развернулась к нему, при свете масляных ламп ее влажные глаза отражали огонь.
— Мать никогда не перестанет беспокоиться о своем ребенке…
С этими словами он обнял жену, уже шепча ей на ухо:
— Наша дочь сильная и умная девочка. Она сможет справиться с любой опасностью.
Они оба были благодарны за то, что были друг у друга в такие трудные моменты. Их нежность и поддержка, их любовь — согревали сердца и души.
— Люблю тебя, Мэй. Тебя и Харуми. И я обещаю тебе, что с ней все будет хорошо.
Такао был полон нежности, как и тогда, во дворце, когда Мэй решила отречься от престола. И он ни разу не заставил ее пожалеть об этом решении.
***
— Император! Мы схватили её!
Восседающий на троне Савада тут же встал на ноги.
— Она была найдена в лесу, Ваше величество, — продолжил слуга. — Как мы поняли, она спаслась от нападения диких зверей с помощью магии.
Император встал над объектом своего интереса.
— И это кровь Ириса?
Перед ним, вся сжавшись, стояла испуганная девчонка. Не было в ней того огня, что Савада видел в глазах у ее матери. Не было и того достоинства, которым обладал ее отец. И уж тем более не чувствовалось благородство крови Кина Хаттори, ее дедушки.
— Сжальтесь, Ваше величество!
Слуги, привыкшие падать ниц лицом, увидев или услышав недовольство Императора, склонили головы к полу, разбивая себе лбы.
— Осмотрите ее, вымойте и приведите ко мне, когда она будет готова, — приказал он, и слуги поспешили выполнить его указание.
Ему уже представили двух «наследных Принцесс», которых он хотел поддать испытанию водой из императорского источника, но советники начали убеждать его, что в столь юном возрасте даже потомок Ириса может не пережить подобного. Терпением Император Нойрё не отличался, поэтому приходилось пользоваться другими методами… Так и выяснилось, что никакие предыдущие девочки не наследницы династии Ириса, а дочери бедников, что захотели разбогатеть и сговорились с людьми Савады. Все, кто посмел обмануть Императора, оказывался вне милости…без головы.
Савада направился к окну, глядя на далёкие горы, которые он саморучно отдал клану синоби. Его глаза сверкали от решимости, и ничто не могло его остановить.
17. Клятва
Сорванный цветок,
Слезы тихо капают,
Сердце разбито.
Abel Korzeniowski — Snow
Сквозь бред и тьму Харуми видела образ своего отца. Ей снилось, что Такао прилетел к ней в образе сокола, что он нежно сжал ее ладони своими, успокаивая и даже снимая груз тяжести с души. Его бинты слегка натирали кожу и были влажными от проступающей на них крови.
— Дочь моя… — прошептал Такао, поглаживая Харуми по голове, словно она была все еще маленькой и простудилась, нуждалась в заботе родителей. — Сильная девочка.
Юки, стоявший рядом, не хотел нарушать этот миг воссоединения отца и дочери. Он впервые видел дзёнина таким уязвимым.
Когда Такао получил известие о том, что Харуми уже несколько дней на грани жизни и смерти, он тут же отправился в чужой клан.
Ночью, рассекая холодный зимний воздух, не думая о метели в пути и сильном ветре, решительно готовый сделать все возможное, чтобы спасти своего ребенка. Проникнув на территорию Акасава незамеченным, он без передышки, параллельно слушая обрывчатый рассказ взволнованного Юки, приступил к извлечению опасного количества магии из Харуми. Он знал, чем дольше она в таком состоянии — тем сложнее ей будет пробудиться от этого сна.
— Такао… Скоро наступит рассвет. Вас могут увидеть, — тихо напомнил Юки, все же прервав момент воссоединения.
Такао последний раз взглянул на свою дочь, затем обратился к Юки:
— Позаботься о ней. Она сильна, но ей нужна помощь.
Его голос проник в сердце Юки. Это не был приказ дзенина к синоби, это была просьба любящего отца.