— Ты нужна мне, — повторил юноша, собравшись.
Захлопнулась дверь и впервые за долгое годы по щекам Акеми Чхве потекли слезы.
***
Кадзу провел долгие дни и ночи, скитаясь по деревне, словно призрак. Он потерял всякую волю к жизни, его глаза были пустыми и лишенными смысла. Он страдал с каждым вздохом, каждым шагом, каждым мгновением, которое проводил в клане. Он знал, что боль никогда не прекратится, что она будет с ним всю жизнь. Глупо было терять бдительность. С самого детства за его спиной стояла смерть. Он не мог позволить себе потерять еще одного близкого человека. Но потерял. Харуми была неотъемлемой частью его существования. Ее уход оставил огромную пустоту, которую он не мог заполнить ничем.
Кадзу проклинал себя за то, что не смог защитить Харуми. Он мучился от мысли, что мог бы сделать что-то большее, чтобы спасти ее. Он чувствовал себя пленником собственных эмоций, погруженным в бездонную пустоту. И именно эту пустоту он решил заглушить саке в одном из доходных домов на окраине.
Шин, с которым он был на разведке, отправился в город. И Кадзу было совершенно всё равно, что тот соврал, якобы решил выбрать подарок для Юко. Мужчина знал, что юный синоби испытывает симпатию по отношению к другой женщине, и это не Юко.
— Дурак… — усмехнулся он, не до конца понимая кого обозвал. Себя — пьющего паршивый саке, чтобы заглушить боль потери? Или влюбленного в госпожу Чхве Шина? Все одно. Ведь Харуми больше не вернётся в его жизнь, а Шин никогда не сможет быть с Акеми.
Кадзу сидел на полу, прислонившись спиной к стене — одна нога вытянута, другая согнута в колене, — держал в руке пустую бутылку и смеялся. Зло. В отчаянии. Вокруг него были такие же выпившие несчастные люди, и у каждого была своя история. Возможно, мужчина, которому не понравился смех соседа тоже переживал боль утраты… Или был неудачником. Уже было не важно. Завязалась драка, в которой у него не было шансов. Кадзу даже не прикладывал должных усилий, хотя и позволил себя ударить пару раз — думал это поможет снова почувствовать себя живым. Однако, ни саке, ни драка, в которой Кадзу одержал победу — не заполнили пустоту внутри. Было все так же погано.
Он не помнил, как оказался на улице. Или как дошел до реки, чтобы умыться, стерев свою и чужую кровь с лица и рук. Он не помнил, как завалился под каким-то деревом, не желая волочиться обратно к дому, где этот наивный в любовных делах юнец Шин с красными щеками будет врать про свой поход на городской рынок. Кадзу не помнил, как его одолел сон, потому он не смог сразу понять разницу между реальностью и фантазией.
***
А она уже два года не покидала окрестности клана, в котором жила. Это объяснялось, выверенным за годы существования клана, порядком, женщины — занимаются внутренними делами клана, а мужчины — берут задания. Харуми считала это странным, ведь росла и воспитывалась в других обычаях, а учитывая свою природную особенность — она идеальный синоби под лисьим прикрытием, сидеть все время в клане было нелогичным решением. Однако, не ей спорить с Наоки.
Когда Горо победил и загадал свое желание, Харуми даже обрадовалась. Ведь ей предстояло отправиться в город вместе с ним. Теперь же, возвращаясь обратно с «заказами» женщин Акасава, Харуми понимала почему Горо взял ее с собой. Даже будучи девушкой, она устала от поисков нужной ткани, посуды и украшений, что уже говорить о молодом мужчине, которого эти вещи явно не приводили в восторг.
За время их трехдневного путешествия они почти не задирали друг друга. Горо даже прислушался к мнению Харуми при выборе мечей, чем удивил всех мужчин в округе.
«Это ж надо… Спрашивает девчонку, какой меч купить!»
«Я свою дальше двора не выпускаю, пусть хозяйством занимается. Ещё не хватало, чтобы лезла в мужские дела»
Были и другие реплики, не предназначенные для ушей девушки, но кицунэ их слышала, мысленно отмечая, что никогда не хотела бы себе мужа, который считает женщину лишь средством получения удовольствия и продолжения рода.
В клане Наито, рядом с родителями, ей в голову не приходили мысли о том, что кто-то может с таким пренебрежением относиться к женщине. Ведь в клане все были равны в правах, хоть обязанности и были условно разделены между мужчинами и женщинами, но девушки-куноити могли отправляться на задания, обучаться и распоряжаться своей свободой, чего не было у Акасава, и чего уж точно не было у обычных девушек.
Вечер. Чтобы как-то дать отдохнуть лошади, Харуми и Горо спешились с повозки. Нужно было найти место для ночлега. Разумно было переночевать в городе, но Харуми не хотела задерживаться. Воспоминания о былом нахлынули на нее, стоило побывать на рынке — она вспомнила тот день, когда они с Кадзу бежали от городской стражи. В какой-то момент Харуми чуть не поддалась искушению и направилась к дому госпожи Чхве, чтобы передать весточку домой, но вовремя опомнилась, настояв не задерживаться и отправиться обратно без промедления. Горо вновь не спорил.