Hiromitsu Agatsuma - Sougenno Kanata
Харуми стояла в его объятиях, сердце билось беспокойной птицей, пытающейся вырваться из грудной клетки и взлететь в небо. Прямиком в волшебное цветное облако сакуры над головами. Прохладный ветер шептал тихие мелодии, а озеро, сверкающее от яркой луны, отражало долгожданный момент встречи.
Она искала в его взгляде ответы, но в них читалось лишь удивление и смятение.
— Ты забыл меня? — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Никогда, — Кадзу ответил с такой уверенностью, что Харуми не смела сомневаться.
Она рассматривала его лицо — такое знакомое, но всё же изменившееся за эти два года. Непроницаемые глаза, полные боли и утрат, искали её взгляд, как будто спрашивая: “Это правда ты?" Мягкие лепестки сакуры падали на его длинные, отросшие ниже лопаток, волосы, и Харуми в этот момент осознала, как же сильно его не хватало.
— Тогда почему не писал больше? — её голос все же дрогнул, выдавая обиду и страхи, тоску и первую любовь. Ветер затаился, как и ее дыхание, словно тоже ожидая его ответа.
— Нельзя было привлекать внимание. А потом весть о твоей смерти, — в его словах звучала тяжесть.
Время словно замерло, только падение лепестков сакуры напоминали о его ходе.
— Смерти? Но как же?
— Пожар, — его голос стал тише, как если бы он произнес это по секрету, боясь нарушить хрупкий мираж, снова возродив свои муки.
В голове Харуми была полная неразбериха.
— Да, пожар и правда был… И я чуть не умерла. Но я жива, Кадзу, — произнесла она, коснувшись его щеки. Она не решилась бы на подобную вольность, не будь двух лет разлуки и ожидания. Её пальцы едва касались его кожи, но это маленькое откровение послало волны тепла по всему телу и разбило ледяные стены, что Кадзу возводил последние годы. Теперь мужчина был полон противоречивых эмоций, и она добавила:
— Жива.
— Жива, — повторил Кадзу, его голос треснул с невыносимым облегчением и счастьем.
Кадзу обхватил её ладонь своей так крепко, что Харуми почувствовала, как её сердце застучало в ушах.
Он боялся, что она снова исчезнет, растворится в лепестках. Грудь его поднималась и опускалась с такой скоростью, будто он не успевал насытиться кислородом.
Они стояли в тишине, погружённые в свои мысли, и вокруг них лишь тихо шептала весна, разделяя два мира — тот, что был до, и тот, что только начинал свою историю. Каждое прикосновение, каждый взгляд становились новым началом, заново писались их судьбы, теперь уже неразрывно переплетённые под этим небом.
***
Придворные дамы суетились, словно пчёлы в улье, подготавливая свою подопечную ко встрече с Императором. Их руки ловко перебирали ткани и поправляли прическу, создавая из обычной крестьянской девочки образ принцессы — наследницы династии Ириса. Каждое ее движение было отточено до совершенства, ведь на кону стояла не только судьба, но и доверие народа к Императору. Обучали её всему: от умения говорить и держать спину ровной, до знания родословной семьи Хаттори, ведь каждая деталь могла стать решающей для всех.
Император, Ясухара Савада, решился на хитрый ход — подмену. За неимением настоящей принцессы, он намеревался выдать эту Лжехаруми за своего старшего сына, наследника. Это было рискованно, но обещало больше доверия со стороны народа, который жаждал стабильности и уверенности в будущем.
Императорские шпионы продолжали делать вылазки в горы Наито, но никакой новой информации о дочери Мэй и Такао, кроме слухов о несчастном случае, не было получено. Время шло, а надежда на поимку настоящей принцессы таяла, как утренний туман.
— Его Императорское Величество, Ясухара Савада, — объявил придворный, и в комнату вошёл Император.
— Ваше величество, — произнесла девушка, преклоняясь, и в её голосе звучала смесь почтения и ужаса.
Это был человек, который когда-то отнял у неё жизнь и даровал новую. Она знала, что это было редкое везение, ведь слышала истории о том, как во дворец свозили девочек её возраста, а когда понимали, что они не те, кого искал повелитель — от них избавлялись. Судьба это или стечение обстоятельств? Девочка не задавала лишних вопросов, следовала указаниям своих наставниц и старалась схватить всё на лету. Однако в глубине её души сидел страх, как тень, не желающая покидать её.
Испытание водой из волшебного фонтана, который она за эти годы ни разу не видела, хоть и обошла дворцовые сады, нависало над ней, как меч над осужденным. Правду ли говорят слухи? Умрет ли она, испив этой воды? Когда свадьба? Где настоящая принцесса? Вопросы кружились в её голове, как сдуваемые ветром лепестки сакуры весной, но она старалась не показывать своего беспокойства.