— В праздник Танабаты ты встретишь своего будущего мужа, — произнес Император, оценив принцессу взглядом.
Вот и решилась её судьба. Её готовили к этому, заставили забыть о родителях, о прошлой жизни, чтобы она обрела новую.
Слуги принесли ей открытую шкатулку с украшениями, жемчуг переливался под лучами весеннего солнца.
— Благодарю вас, Ваше Величество.
Теперь она была частью великой игры, где ставки были высоки, а исход — предопределен.
***
К утру Кадзу окончательно протрезвев, вернулся на постоялый двор. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежно розовые и золотистые оттенки. Тем же утром он и Шин отправились обратно в клан.
Оба были в раздумьях, но счастье, как теплый свет, окутывало их сердца. Причиной этому была женщина — у каждого своя.
Молодого синоби охватывало всепоглощающее чувство первой любви. Он, одурманенный близостью с Акеми, шагал, не чувствуя земли под ногами. Шин мысленно прокручивал сотни сценариев их будущих встреч, словно каждая мысль могла стать реальностью. Чувствовал, как его тело все ещё обжигали следы от ее прикосновений. Хотелось надолго запечатлеть проведенную с ней ночь. Повторить. Вернуться к ней. Расцеловать. Забрать с собой.
Кадзу же, будучи старше своего напарника, никогда не витал в мечтах о будущем. Он смотрел на вещи реалистично, не позволяя себе такую слабость, как любовь. Внутренние демоны шептали о том, что чувства были признаком слабости, что настоящие синоби не должны позволять себе подобного. Но как можно было игнорировать ту искру, которая пробуждала в нем жизнь? Лишь однажды он впустил в сердце одну хвостатую лисицу, но та выбрала его друга. Тем не менее, на долю секунды он вообразил, как они с Харуми встретятся в следующий раз.
«Снова лиса», — усмехнулся он, осознавая иронию происходящего.
Харуми тоже изменилась по возвращению из города. Запечатленная на ее лице грусть словно спала, уступив место чувству, которое разрасталось с новой силой. Она активно бралась за всё и сразу: изготавливала лечебные мази для клана из весенних трав, тренировалась с мечом и практиковала магию.
А ещё Харуми стала очень рассеянной, могла случайно разбить какую-нибудь склянку, и иногда могла пройти мимо Юки, не поздоровавшись, погруженная в свои размышления.
Она любила оставаться наедине с собой, вспоминая раз за разом одну и ту же случайную ночную встречу. А ещё пыталась понять, как же так вышло, что все в клане Наито считают ее мертвой.
А когда вечер сгущался и окружающий мир утопал в вечерних сумерках, Харуми развлекала местную малышню, выпуская в небо огненных мотыльков. Магия кружила в воздухе. Харуми загадочно улыбалась, словно пряча за своей улыбкой какую-то тайну. Для детей ее магия была простым чудом, но для неё самой это было больше — это был способ вернуть тепло и радость в её жизнь, которые так легко ускользали, только успев появиться.
Но только она знала, с чем связаны все эти перемены.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов