***
— Кадзу, возьми меня с собой.
Он шел быстро, ей приходилось почти бежать, что было максимально неудобно в платье, которое мама заставляла надевать ее перед своими "уроками".
«Да зачем мне этот чай и болтовня ни о чем?» - не понимала Харуми каждый раз. «Что я, врагов своими речами мучить буду?»
«В твоей жизни будут не только враги, Харуми» - как-то сказала Мэй, снисходительно улыбнувшись дочери.
— И что тебе там делать? - все же заметив, как она спотыкается, Кадзу остановился. Ещё чуть-чуть и она бы обернулась лисицей, чтобы только догнать его.
— Так хочется на праздник взглянуть, - мечтательно ответила кицуне. — Хоть одним глазком…
Харуми ни разу ещё не была за пределами деревни (не считая другой стороны гор и леса, который она знает, как свой собственный хвост, ведь обошла владения клана вдоль и поперек), а ей так хотелось утолить свое природное любопытно, узнать правда ли всё так, как рассказывают ее сверстники. Даже Юко, хоть и в сопровождении своего брата и отца, была в столице!
Ее глаза были преисполнены надеждой. Ещё совсем ребенок, хоть и серьезный порой в своих рассуждениях. Этим Харуми была похожа в равной степени на родителей.
— Не на праздник я собрался, Харуми, - Кадзу устало вздохнул и, заметив что-то, склонился. Харуми замерла. Оказалось, что подол ее юбки зацепился за можжевельник, ещё шаг и невесомая ткань затянулась бы. Он аккуратно отцепил колючую ветку и покрутив ее в руках, добавил, — На разведку.
— Вот и будешь под прикрытием! Пожалуйста! Я мешать не буду, обещаю.
***
Знала бы она каких трудов стоило уговорить Такао отпустить дочь в столицу, откуда в свое время он и Мэй еле вернулись живыми.
По легенде — Кадзу отправляется в столицу вместе со своей дочерью, чтобы вывести ее в свет, купить ткань и украшения, а на самом деле разузнать полезную для клана информацию.
— Зачем мне это? У меня и у самой четыре лапы! - возмутилась Харуми, пятясь назад, подальше от лошади, которая, казалось, вот-вот лягнет.
— А пойдет что не так? А сил не будет? Что делать собираешься?
Голос синоби был строг, взгляд привычно колючим, но при этом в нем присутствовало волнение.
— Ладно. Просто… - девочка замялась, не желая признавать свою слабость. - Я боюсь.
Кадзу смягчился.
— Я буду рядом, не навредит. Поймаю.
Она доверяла ему.
Несмотря на не самый лёгкий путь, Харуми держалась очень хорошо, не жалуясь на многочисленные неудобства в дороге. Но всё же замечания ее усталость, Кадзу чаще обычного объявлял привалы, во время которых юная девушка могла отдохнуть.
***
Fate (Orch ver.) - Yoshimata Ryo
На высокой зелёной траве волнами ходил тёплый ветер. Полуденное солнце приятно припекало плечи. А если поднять голову вверх, то можно увидеть яркую безоблачную лазурь неба, белые вершины гор вдали и кроны высоких деревьев, под которыми они сидели.
Харуми поймала себя на мысли, что несмотря на долгую дорогу и страх езды верхом, она получает наслаждение от этого красивого и безмятежного пейзажа. А ещё она, кажется, видит эту безмятежность на лице Кадзу. Пожалуй, именно его присутствие и заставляет чувствовать себя спокойно в этом путешествии.
— Дальше придется пешком. Опасно. Лошадь чуть соскользнет и придёт летать учиться.
— Эх, жаль, что я только в лису могу обратиться...
Кадзу усмехнулся, достал из походной сумки пару лепёшек и передал девушке.
— Кто-то и этого не может, Харуми.
— Да. Но представь, как там здорово! - она указала в небо, где пролетал ястреб.
Когда он первый раз увидел, как Такао взметнулся ввысь птицей, тоже хотел ощутить подобное. В нем тогда на миг пробудилась зависть. Однако, после Кадзу узнал о цене, которую его друг платит за свободу полета. Помогал перевязывать порезы на ладонях, которые с каждым разом были всё глубже и болезненнее.
— Здорово. Когда лучи восходящего солнца на рассвете озаряют горизонт, случается чудо открытия. А от вида залитых светом холмов захватывает дыханье...
— Откуда ты?..
— Не обязательно иметь крылья за спиной, лисичка, чтобы это прочувствовать. Когда-нибудь ты сама это поймёшь.
Он улыбнулся в ответ на ее улыбку, но так и не уточнил с кем и когда это понял.
***
Спустя несколько часов пешком в тех местах, где лошадям сложно было нести их, Харуми осознала почему Кадзу так настаивал на поездке верхом.
Ступни чувствовали каждый камешек на склоне, а сунутый ей синоби при выходе из дома плащ она уже не знала, куда пристроить – он потяжелел вчетверо, оттягивал согнутую в локте руку, а стоило его перекинуть через плечо, парил, так что приходилось его снова перекидывать через руку.