— Что случилось? — воскликнул Сатоши, присаживаясь рядом девушкой.
— Я не хотел, — затараторил Шин. — Не знаю, как это произошло!
Сатоши аккуратно убрал ее руку от лица, заметив капли крови на виске. Кадзу тоже быстро их заметил и тут же почувствовал, как внутри все закипело. Он подлетел к Шину и, схватив того за грудки, сильно тряхнул.
— Я сказал тренировать, а не угробить! — Прорычал Кадзу прямо ему в лицо.
— Я правда не хотел, — попытался оправдаться молодой синоби, — это вышло случайно.
Кадзу с силой сжал челюсть, колко вглядываясь в лицо Шина. Казалось, что ещё чуть-чуть и он его разорвет.
— Кадзу, отпусти его, — раздался голос Харуми, — я сама виновата.
Она поднялась с земли, оперевшись на руку Сатоши. Кадзу продолжавший держать нерадивого учителя, с силой оттолкнул его и тут же оказался рядом с Харуми.
— Сильно? — поинтересовался он, дотрагиваясь пальцами до ее виска. Она поморщилась и отдернула голову.
— Нет, — соврала девушка, стараясь не смотреть в глаза наставника, — это всего лишь царапина. Я отвлеклась и пропустила удар.
Ей было больше обидно, чем больно. Легонько улыбнувшись Сатоши, она поспешила удалиться. Шин кинулся вслед за ней, предлагая проводить до дома. Она взяла его под руку, и они вместе скрылись за горным выступом под ошарашенные взгляды друзей.
— У меня чуть сердце не остановилось! - послышался испуганный голос Юко.
— Думал, он с Шина шкуру снимет… — сказал Изаму, еле сдерживая разочарование. Однако, зная каким бывает Кадзу в гневе, даже ему было немного жалко парня.
— Я бы так и сделал! — сжав кулаки, отчеканил Юки, отвечая другу.
Кадзу провожал Харуми и ее сопровождающего недовольным взглядом, уж слишком сильно она его напугала.
4. Боевые раны
Вплоть до самого дома они шли молча. Шин то и дело посматривал на рану Харуми и тяжело вздыхал, чувствуя себя виноватым. Дочь дзенина… Раньше за такое его бы высекли.
Она легонько кивнула, поблагодарив за то, что Шин проводил её и уже было развернулась к нему спиной, когда молодой синоби ухватил ее за запястье, снова разворачивая к себе. Он хотел ей сказать что-то, но вышедшая из дома Мэй опередила его.
— Милая, у тебя кровь? — она быстро огладила лицо дочери рукой, рассматривая рану на виске.
— Что случилось? — из тени вышел и Такао. Он подошёл к обеспокоенной жене, увидел кровь на лице Харуми и развернулся к Шину. Тот кажется даже побледнел.
— Простите меня, — решительно начал он. — Я виноват, должен был быть внимательнее. Харуми только начала осваивать владение мечом и пропустила мой выпад. Я не рассчитал силу и готов понести наказание.
Шин склонил голову, ожидая ответ дзенина. Теперь Харуми чувствовала вину. Сначала Кадзу его чуть не вздернул, теперь отец…
— Я сама отвлеклась, отец. На разговоры ребят рядом, — она не уточнила, что хотела расслышать разговор Кадзу и Сатоши о ней.
Такао сверкнул в ее сторону, явно не одобряя того, что она перебила разговор мужчин.
— Это не освобождает от ответственности…
Ледяной голос вызвал мурашки на коже. И словно в противовес ему прозвучал мелодичный и теплый голос Мэй.
— Такао, — ее мимолётное касание к плечу мужа смягчило его суровое лицо. — Позволь заметить, что это не была драка, за которой следует наказание.
Она посмотрела на юношу и мягко улыбнулась.
— Я верю, что Шин не хотел навредить Харуми. Это была обычная тренировка, во время которой нормально получить травму.
— За это никого не наказывают, отец! — подхватила слова матери девушка.
И Такао сдался.
— Вы правы. Шин, можешь быть свободен.
Синоби поднял глаза на главу клана, словно переспрашивая, а после поочередно поклонился ему и Мэй, удаляясь.
— Харуми, — остановил дочь Такао, когда та тоже хотела уйти. —Подслушивать чужие разговоры, кажется, вошло у тебя в привычку.
— Я… — она думала, как оправдаться, но поняла, что сама выкопала себе яму.
— Это не приемлемо среди Наито, — продолжил Такао, оглядывая деревню со свойственным ему цепким взглядом ярко-синих глаз. Харуми тут же вспомнила одну из его ипостасей — сокола. — Поэтому отстраняю тебя от совместных тренировок до следующей полной луны.
— Но как же… За это время я забуду как клинок держать!
Снисходительная улыбка на губах отца говорит о том, что он был готов к этому разговору.
— Я поговорю с Кадзу, он продолжит обучение лично, — после он оборачивается к своей жене, нежно беря под локоть. — Мэй, ты ведь не будешь оспаривать справедливость моего решения?