Я тронула его за плечо:
— Некоторый разговор ты заслужил.
— Чем? Тем, что мой отец — во-первых, сволочь, а во-вторых, умирает?
— И это. И то, что ты мой друг, и я здесь для того, чтобы давать тебе то, что тебе нужно. Если тебе беседа нужна больше, чем секс, значит, будем беседовать.
— Тебе нужно накормить ardeur, — напомнил он.
— Да, но если до этого дойдет, я могу просто спустить ardeur с цепи, и он сметет все наши сомнения.
— Ardeur — штука отличная, и может заменить очень долгую прелюдию, но мне сейчас не этого хочется.
— А чего тебе хочется? — спросила я.
Он посмотрел на меня с серьезным лицом, почти незнакомым, будто то, что мы сегодня видели, переменило его. А может, то, что случилось сегодня, позволило ему показать скрытую свою сторону. А может, путешествие по волнам моей измученной памяти придает всему более серьезный вид. Самой не разобраться, и нет Натэниела или Мики, чтобы мне в этом помочь. Единственный кроме них мужчина, который обычно помогает мне разгрести лабиринт замешательства, лежит сейчас рядом со мной, запутавшись в собственных проблемах.
— Я тебя хочу, — ответил он просто.
Я нахмурилась.
Он ласково улыбнулся, но до глаз улыбка не дошла.
— На выраженный в твоих глазах вопрос я сейчас дам исчерпывающие разъяснения.
— Ты так хорошо меня знаешь?
— В постели — да. Когда ты раздеваешься, то перестаешь следить за выражением лица. А в одежде тебя иногда так же трудно понять, как Жан-Клода.
Я задумалась на секунду:
— Наверное, мне не хочется раздеваться при тех, кому я не доверяю.
— Да, — улыбнулся он.
Я устроилась поудобнее на подушках и потребовала:
— Так давай разъясняй.
— Я вполне могу найти женщин с которыми спать или трахаться. Я стриптизер. Они мне суют телефонные номера, склоняют к чему-нибудь, выходящему за рамки закона. Еще я pomme de sang Жан-Клода — многие женщины за одно это готовы были бы со мной спать, чтобы быть ближе к вампирам. И за вервольфами тоже бегают фанатки, но совершенно иного типа. — Он блеснул белозубой улыбкой, и даже глаза заискрились. — А еще есть достаточно женщин, ничего этого не знающих, которых вполне можно уговорить.
Я ждала продолжения, но сперва увидела, как погасло сияние в глазах, растаяла на лице улыбка. И лицо как бы застыло между прежним обаянием и этой новой серьезностью.
— Но? — подсказала я.
Он перевел дыхание и ответил:
— Но только ты говоришь мне правду. Только ты говоришь мне, чего именно ты хочешь и чего не хочешь. Говоришь сама и ничего не изображаешь. Не щадишь мое самолюбие, хорошо у меня получается или нет. Не ловишь меня ни в какие ловушки. Никаких иных у тебя нет целей, кроме чистой радости. Тебя не волнует, что мы будем делать потом или что мы делали до того. Ты полностью и целиком поглощена сексом, почти с той минуты, как прикоснешься к мужчине. И это дает такое расслабление, самозабвение — ты даже представить себе не можешь.
— Но разве не все так?
Он улыбнулся и покачал головой:
— Нет, не все. У большинства в голове вертятся события дня, мешающие сексу. Многие женщины не умеют отключить голову достаточно надолго, чтобы просто наслаждаться.
— Я и мужчин таких знаю, — сказала я.
Он снова улыбнулся:
— Меня, например.
— Не как правило, но иногда. Психоанализ ты обычно откладываешь на потом, будто секс тебе расчищает путь для общения сердец.
— Да не в этом дело, — ухмыльнулся он. — Я больше хочу секса, чем разговоров.
— Но не сегодня, — тихо напомнила я.
В глазах его еще задержалось веселье, но лицо опять посерьезнело — будто это был тот Джейсон, что станет постепенно с течением лет все чаще из этих глаз выглядывать. Все мы взрослеем, наверное, и даже Джейсон.
— Нет, не сегодня. Но я с разговорами уже покончил. Я хочу касаться тебя и чувствовать твои прикосновения. Хочу утонуть в аромате твоей кожи, во вкусе твоего тела. Секс был моей зависимостью еще с детства и до сих пор он для меня — любимый способ Ухода от действительности.
— И правда у тебя секс-зависимость?
— Опять психотерапия?
Я невольно улыбнулась:
— Ты знаешь, что Натэниел проходит курс психотерапии?
— Знаю, что ему ставят или ставили диагноз секс-зависимости, если ты об этом.
— Так ты знаешь, как это у него серьезно обернулось?
— Знаю, — ответил Джейсон. — И если ты хочешь действительно получить от меня определенный ответ — нет, я не секс-зависимый. Я был к этому близок в школе и совсем близок в колледже. Но когда Райна чуть не убила меня в процессе, это меня несколько излечило от рискового поведения. Как ни одному психотерапевту не удалось бы.