— Я вела себя как стерва. — Крис повело на слезы.
Я еще раз ее потрепала и поискала взглядом, кто бы спас меня от пьяной блондинки. Джей-Джей забрала ее у меня из рук и отвела к другому краю дивана.
Я посмотрела на Джейсона, ожидая, чтобы он сказал своим подругам правду. Что мы на самом деле не такая уж близкая пара, и он может с ними закрутить, если они хотят.
Но Джейсон рассматривал всех нас и вроде бы не собирался поднимать эту тему. Ну так черт меня побери, если я ее подниму.
В дверь постучали. Шэдвелл кивнул, и Санчес с безмолвным Прайсом направились к двери. Шэдвелл сказал им вслед:
— Это Чак и артисты.
Слова «Чак» и «артисты» он произнес так, будто это была невесть какая мерзость.
Я посмотрела на женщин — они все уже были чуть поддавшие и очень разогретые. Как эта группа поведет себя со стриптизерами, мне — вот честное слово — смотреть не хотелось. Подойдя к Джейсону, я шепнула:
— Можем мы уже уйти?
Но тут Эшли — у которой была самая навороченная прическа во всей компании, будто сделанная в салоне, — обратилась ко мне:
— Анита, не уходите. Прошу тебя, ты должна остаться. Мы хотим быть тебе друзьями, а если ты сейчас уйдешь, мы будем думать, что тебя обидели.
— Анита, не уходи, повеселись с нами!
Это сказала Крис, подняв ко мне заплаканное лицо.
Я наклонилась к Джейсону и выдала сквозь стиснутые зубы:
— Одна я не останусь.
Он обнял меня за талию и поцеловал меня:
— И в кошмаре не приснилось бы оставить тебя одну.
Договорив эти слова, он посмотрел на меня странно. До меня дошло, что если бы я его попросила со мной уйти, он бы ушел, а я его, дура, попросила остаться. А что, переиграть уже поздно?
Глава тридцать седьмая
В дверь вошел хмурый Чак. Интересно, кто ему хвоста накрутил.
Потом я увидела мелькнувшего за ним мужчину. Он был высокий, с красивым ровным загаром, с каштановыми волосами, так коротко стриженными, что под ними просвечивала менее темная кожа. Глаза у него были серые, смотрелись почти белыми на темном лице. Рост около шести футов, худощавый, но с той плотностью, которую дает штанга, скрывая сложение, которое можно было бы назвать хрупким. Одет он был в белый смокинг, блестящий на фоне загара, и от этого смокинга все прочее казалось одновременно и темнее, и светлее.
За ним вошли охранники в форме, неся большой сундук. Джейсон рядом со мной напрягся, и через секунду я тоже это почувствовала: пахнуло колючей энергией. Секунда — и в двери показался ее источник.
Такой же высокий, как первый стриптизер, но с короткими локонами, спадавшими ниже ушей, белокурый почти до полной белизны. Глаза синие, с каким-то переливающимся в них иным оттенком. Чтобы точнее понять, что за оттенок, надо было бы подойти ближе, чего я делать не собиралась. Если не придется.
А потом я почувствовала энергию другого рода — холоднее.
Вошла другая пара охранников с другим сундуком, и все это вишенкой на торте этого ненужного предприятия венчал последний танцор. Того же роста, что первые два, будто их подбирали как тройку лошадей. Темные волосы, почти черные, я могла сравнить с собой и с Санчесом, так что все же темные. Они плавной волной падали на плечи, обрамляя лицо скорее красивое, чем симпатичное — хорошее лицо. И даже ямочка на подбородке, и еще одна в углу рта стала видна, когда он улыбнулся публике. Аккуратно, не показывая клыков.
— Значит, без стриптизеров-вампиров? — спросила я Джейсона.
Он обнял меня за талию, привлек к себе:
— Да, ошибся. — Он скорее выдохнул, чем прошептал мне в ухо, чтобы не услышали существа с острым слухом, только что вошедшие. — Я видел фотографии. Это тот вампир, что изображает в Вегасе Жан-Клода.
Джейсон имел в виду, что это ведущий исполнитель в вампирском стриптиз-шоу в Лас-Вегасе. Мастер города Максимилиан, или просто Макс, попросил у Жан-Клода разрешения создать в Вегасе представление на основе номеров «Запретного плода». После некоторых переговоров мы получили первый филиал нашего спектакля.
Так как Жан-Клода у них не было, они нашли вампира, на него похожего. Сходство, по-моему, поверхностное, но с мест для публики сойдет.
Джейсон крепче прижал меня к себе и снова выдохнул в ухо:
— Он себя называет Люсьеном.
— Называет? — шепнула я в ответ.
— Сценический псевдоним, — ответил он шепотом, целуя меня в щеку.
А, вот оно что.
С одной стороны, мне хотелось уйти, с другой — стало любопытно. Да и вообще: мужчины, которых эти женщины сейчас будут лапать, не из моих возлюбленных. То есть мне не придется давиться ревностью, пока не кончится шоу. Вполне отдохновенная мысль.