Я поудобнее прислонилась к Джейсону. Он потерся об меня щекой и сказал:
— Каникулы бушмена у меня получаются.
— Хочешь уйти? — спросила я, обернувшись, чтобы видеть его лицо.
Он улыбнулся:
— Нет, просто удивился, что ты хочешь остаться.
Я пожала плечами:
— Не то чтобы хочу, и не то чтобы не хочу.
Он поцеловал меня сзади, так закинув мне голову, что поцелуй получился хороший, сочный. Такой, что я даже задохнулась слегка.
— А вернемся в номер, там можно будет по-настоящему.
Я улыбнулась:
— Предлагаешь мне приватный танец?
— Самый приватный из всех, на которые я способен.
И он улыбнулся такой хорошей улыбкой, что я могла ответить только одно:
— Пойдем.
— Кейт! — сказал вампир, подходя к нам. — Я и не знал, что ты здесь, и еще с другой брюнеткой. — Люсьен глянул мне за спину, на диван, где лежала еще не пришедшая в себя невеста. — Ее подруги не расскажут?
— Это не Кейт, — ответил ему белокурый танцор. — Выглядит как Кейт, но пахнет не так.
Танцор подплыл к нам, хотел обойти сзади, но Шэдвелл и Роу встали у него на дороге, воспрепятствовав намерению.
Танцор улыбнулся им, потом нам, чуть отступил.
— Вы, вампиры, всегда полагаетесь на зрение. Неужто ты не чувствуешь? Он из наших, и она тоже.
— Тигры? — спросил Люсьен.
— Нет, — ответил танцор, придвинулся ближе, вторгаясь в наше личное пространство. Понюхал воздух. — Волк, и что-то еще…
Он придвинулся ближе, на расстояние пары дюймов. Я ощутила поднимающийся от него жар энергии.
— Сдай назад, — предупредила я.
Он понюхал воздух прямо у меня перед лицом. Энергия скакнула выше, стала жестче, будто электрические мурашки по коже забегали.
— Я не знаю, кто ты, — прошептал он.
— Она просила сдать назад.
Вставший передо мной Роу заставил тигра-оборотня отступить, и я ему была благодарна, потому что энергия зашевелилась и во мне, в том темном месте, где обитают мои звери. Я стала успокаивать ее дыханием, сосредоточением. Давно тренируя это умение, я научилась контролировать своих зверей — всех. Почти всех. Этот чертов тигр у меня самый последний, а на освоение уходит время.
Облизав вдруг пересохшие губы, я сказала:
— Роу, Шэдвелл, проводите нас к дверям.
— С удовольствием, — ответил Роу.
Шэдвелл подошел и встал рядом с ним, они отодвинули танцоров.
— А зачем уходить? — удивился тигр. — Оставайтесь, повеселимся.
— Вон у вас там сколько женщин для веселья, — ответила я. — Без меня вполне обойдетесь.
— Они совсем не такие живые, как ты, — возразил тигр.
— Вам заплатили за то, чтобы развлекали девичник, а не… наших гостей, — напомнил Чак.
Они обернулись на его голос. Вампир состроил непроницаемую физиономию. Оборотень посмотрел на Него задумчиво, будто не совсем понимая, что с ним делать. Впрочем, взгляд подразумевал, что сожрать его — тоже вариант. Очень неуместное выражение на лице человека, но и не кошачье. Такое было бы у кота, если бы он умел мыслить, как человек, сохранив мораль кота. Очень много открывается возможностей.
Я ощутила вспышку чего-то очень во мне глубокого — оранжевого и золотого. Блин, этого не хватало.
С тиграми у меня еще та проблема, что их у меня больше одного. Один — это штамм ликантропии, полученный обычным путем — после нападения. А вот второй — то ли дар, то ли предупреждение от Марми Нуар — Матери Всех Вампиров.
Некоторые говорят, что она — самый старый вампир в мире, первая из них. Но я когда-то знала вампира, который был австралопитеком, поэтому сомневаюсь. Но как бы там ни было, а она древняя, она могущественная, и я ее боюсь до судорог. Она все еще спит где-то в своем зале в Европе, где уже «спит» более тысячи лет. Во снах она наводит ужас на меня, на других вампиров и вообще на кого хочет. Но ее штамм вампиризма настолько стар, что позволяет быть одновременно вампиром и ликантропом, что для современного вампиризма неверно. Эти вирусы друг друга убивают, и что подцепишь первым, то у тебя и останется.
Она проникла в мои сны и поместила в меня частицу своего зверя. Зачем? А захотелось.
— А разве они не участники вечеринки? — спросил Люсьен, вампир.
Он пытался изобразить пустой голос по-настоящему древнего вампира, и это не получилось, потому что он был моложе, чем хотел сыграть. Вообще многие молодые вампиры пытаются изображать старших — и чем старше, тем обычно моложе сам вампир. Кроме того, он не отреагировал на то, что у меня крест на виду. И это тоже выдавало очень молодого вампира. Вампиры ста лет или старше ведут себя так, будто освященные предметы представляют опасность всегда. Но, честно говоря, если этот вампир не попробует использовать против меня свои силы, крест может просто себе висеть.