Будь я спокойной, они бы, может, и не двинулись, но я в истерике и с оружием — так Джейсону оказалось легче их выставить.
Я упала на колени, все еще держа в руке пистолет. Внутри клубились тигры. Я ждала, что кто-то один бросится ко мне — внутри меня — и попытается вырваться наружу, но они не пытались — просто расхаживали среди этих не-деревьев, среди почти-теней. Будто ждали чего-то.
Запах жасмина заполнил воздух. Рядом с пылающими контурами амулета пробудился к жизни и засиял крест. А потом запах дождя и цветов растаял, растаял, и крест успокоился. В комнате вдруг стало очень тихо, так тихо, что только кровь стучала в ушах.
Надо мной склонился Джейсон. Я видела, как шевелятся его губы, но ничего не слышала. Выронив пистолет, я схватила его за плечи, пытаясь что-то сказать, сказать что-нибудь — и тут я это почувствовала. Звук, зов, запах, чувство, все это вместе и ничего из этого. Тигры, которых я видела мысленным взором в виде ходячего кошмара, застыли, подняли морды вверх и заревели. Звук этого рева выгнул мне спину, бросил с воплем на пол. Как будто тело превратилось в огромный колокол, и рев попал ему в резонанс. Я слышала звук не ушами, а кожей, будто безмолвный камертон прижали к позвоночнику, и он рассылал свою вибрацию до самых нервных окончаний.
Джейсон держал меня двумя руками, старался обнять. Я слышала его крики, но они рассыпались на части, потому что сквозь призывный звон любые другие звуки доносились обрывками.
Снова загорелись рисунки талисмана, подобно выхваченному из горна металлу, вишнево-красным, способным обжечь кожу. Даже через ткань одежды чувствовалось тепло. Я ждала, что он начнет вплавляться в кожу, как крест, но если он удерживает тигров этой вампирши на расстоянии и не дает меня растерзать, то пусть себе будет еще один ожоговый рубец.
Джейсон попытался встать, я вцепилась в его руку. Он что-то говорил, губы шевелились, но услышала я только слово «дверь». Джейсон пошел к двери и открыл. Наверное, кто-то стучал, но я не слышала.
Это был Криспин, белокурый стриптизер. Очевидно, уже закончил танец, потому что из одежды на нем были только радужные стринги. Он присел рядом со мной, и когда я поглядела в эти чужие синие глаза, во мне настала тишина. Тигры — все — глядели в этот длинный метафизический туннель.
Надо мной склонился Джейсон:
— Лучше? — спросил он.
— Да, — ответила я хриплым шепотом.
— Я услышал твой зов, — сказал Криспин. — Я должен был на него ответить.
Я хотела спросить, какой зов и что он вообще слышал, но он тронул меня за руку. Совершенно невинным движением. И тут белый тигр прыгнул вперед, отделившись от остальных, бросился по этому невозможному проходу во мне белой полосой ловкости и силы и смерти.
Джейсон попытался ткнуть руку мне под нос, чтобы я ощутила его запах, но поздно было отвлекать. Тигр приближался, и я не знала, чем и как мне его остановить.
Глава тридцать девятая
Криспин лег рядом со мной так, чтобы мы видели глаза друг друга. Я смотрела в них, в эти человеческие глаза с тигриным оттенком, и от одного этого успокаивалась. Обычно «успокаиваюсь» — это означает, что соответствующий зверь останавливается и начинает отступать, но сейчас видео у меня в голове показывало, что белый тигр набирает скорость — так, как делает на охоте: последний рывок скорости, силы, всего, что есть, вложенное в последний прыжок.
Криспин положил ладонь мне на щеку, и это помогло, пульс стал тише. Он наклонился ко мне и сказал перед тем, как поцеловать:
— Я слышал зов дамы и не мог не ответить.
Все это было куда более ритуализованно, чем мы привыкли, но похоже было, будто он знает, что мне от него нужно.
Тигр добрался до поверхности моего тела, судорогой подбросив меня с пола, вбив меня в Криспина. Как будто меня сбил автомобиль, едущий изнутри. Руки Криспина надежно держали мое лицо, и при поцелуе никто из нас не пострадал. У меня промелькнула мысль, что это ему случалось делать, и тут же не осталось мыслей — одна только боль.
Тигр во мне ревел, выливаясь наружу. Я чувствовала, как он проделывает выход, будто разрывает мне живот. Я вопила, визжала, и Криспин вскрикивал со мной вместе.
Он повис надо мной на руках, будто пытаясь еще отодвинуться, и амулет парил между нами, блин, просто левитировал, и вряд ли это была работа кого-то из нас. Тигр тек между нами потоком белого света, и почти виден был между нашими животами. Криспин уже должен был бы перекинуться, но оставался человеком. Ярко горел амулет, и почти касался его груди.