Я кивнула:
— У тебя это талант, Ричард, не зарывай его в землю.
— А не стоило бы выяснить, чей вот этот? — спросил Джемиль, стоя над последним еще не проснувшимся стриптизером.
— Загляни в его бумажник, — посоветовал Криспин. — Он где-то здесь на полу.
Разумная мысль. Криспин сразу вырос в моих глазах. Вряд ли в глазах Ричарда. Чтобы ему понравился чужой мужчина, с которым я два дня занималась сексом в номере отеля, нужно куда больше одного разумного предложения.
И тут мне пришла в голову мысль. Очень, очень неприятная.
Я пошла в ванную, где был мой дорожный набор. Тот, в котором зубные щетки, лезвия, противозачаточные таблетки. Я знала, что увижу, знала. Но надо было посмотреть, удостовериться.
Отложив пистолет на крышку унитаза, я достала упаковку таблеток. Одна лишняя.
Ну не гадство ли?
— Что случилось? — спросил от дверей вставший там Ричард.
Я показала упаковку:
— Угадай.
Он изменился в лице, как от удара под ложечку.
— Матерь божья!
Я кивнула:
— У меня два дня был секс с тремя мужчинами, а я забыла принять таблетку.
— А презервативами вы не пользовались? — спросил он.
Именно в этот момент организм решил мне напомнить, что все, входящее внутрь, должно выйти наружу.
Я покачала головой:
— Мы все были метафизически задурены, так что — нет. Не было предосторожностей. Слушай, оставь меня здесь одну.
— Анита…
— Блин, мне вымыться надо, Ричард.
Я попыталась не разреветься, не завопить. Нет, я на него не злилась — слишком смешались все мысли, чтобы я еще и злиться могла.
— Это не твоя вина, — сказал он.
— Ardeur вдруг сорвался с цепи. Отчего? — подумала я вслух.
Он шагнул внутрь и прошептал:
— И это сыграло свою роль.
Я уставилась на него:
— В чем? О чем ты говоришь?
— Надо поговорить без свидетелей.
— Закрой дверь, я включу душ. Ричард, мне нужны ответы. Да черт побери, мне нужна таблетка «наутро после».
— Но ведь это уже как-то близко к аборту? — спросил он неуверенно.
— А ты мог бы видеть, что я беременна от чужого? И помог бы мне растить его ребенка?
Он запнулся:
— Я не… нет, не мог бы.
— Нет. — Я затрясла головой. — Мика и Натэниел готовы были мне помогать, когда я думала, что беременна от кого-то из своих, моих любовников, наших друзей. Но это же — Господи, Ричард! — это же чужой!
Он шагнул ко мне, обнял меня двумя руками. Я на миг застыла камнем, а потом рухнула ему на грудь, вцепилась в него, ощутила его силу, его близость. И он обнимал меня, а я орала, выла и рыдала. Потеряла самообладание начисто, и Ричард держал меня в объятиях.
Глава сорок пятая
Я рыдала, пока не подкосились колени, и Ричард держал меня сильными руками, не давал упасть, прижимал к себе мое обмякшее тело. Когда рыдания стали затихать и Ричард почувствовал, что я снова стою на ногах, он ослабил руки, отклонился назад, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Пробьемся, — сказал он.
Я посмотрела на него. Волосы выбились из-под бейсболки, каштановые волнистые кудри до плеч обрамляли его лицо и длинную, резкую линию шеи. А мне хотелось видеть это великолепие, рассыпанное вокруг лепных скул. Встав на цыпочки — слегка больно, но все же терпимо, — я сняла с него бейсболку и увидела, как рассыпались еще волосы, но не все.
Ричард повернулся — я увидала совершенно мерзкий пучок, который кто-то ему завязал. Потянулась освободить его волосы, но он поймал меня за руку, поставил меня на пол на всю ступню.
— Не надо.
— Почему?
Он ласково улыбнулся:
— Потому что мои волосы тебя отвлекут, а сейчас не время.
Я кивнула, соглашаясь.
— Слишком, впрочем, у меня все болит, чтобы отвлечься всерьез. Я было удивилась, что чувствую себя так ужасно, но два дня — это объясняет.
Он поцеловал мне костяшки пальцев на обеих руках, потом отпустил их.
— И вид у тебя очень потерянный.
— Потому что так я себя чувствую. — Я посмотрела на него: — Ричард, что со мной случилось? Почему я не чувствую Жан-Клода?
Он подумал, потом сказал:
— Включи воду. Так, будем надеяться, тот тигр нас не услышит.
Не говоря больше ни слова, я подошла к душу — все равно надо было помыться. Мужской запах держался у меня на коже, и это был запах чужих мужчин. Мне случалось просыпаться в аромате чужой кожи на теле, но никогда этот аромат не был незнакомым. Я медленно присела — опасаясь боли — и включила воду. Ричард стал рассказывать:
— Ты помнишь Марми Нуар?
Я попыталась оглянуться через плечо, но следы больших когтей отозвались слишком сильной болью, и пришлось повернуться всем телом: