В рядах бойцов прошел шепот, что, мол, имя знает, может действительно, свой? Традиционные пятнадцать минут мне пришлось подождать. Оказалось, что рабочий день уже начался, и Михалыч только-только поднялся в свой кабинет, и на звонки внутреннего номера ответить просто не успел, а вот посыльный подоспел как раз вовремя, когда дозвонились и по сотовому, и по внутреннему. Михалыч, чуть ли не бегом отправился вниз, в нашу, святая святых. Выслушав доклад старшего по группе, он откозырял в ответ и бросился ко мне. Контейнер с веткой точнее всех подтверждал то, что я, это я. Да я и сам об этом знал и даже, был в этом уверен на все сто. Мысленно поприветствовал Михалыча и сообщил, что со мной все в порядке. Михалыч мысленно мне отвечать не стал, а оторвал меня от стены и сжал в своих медвежьих объятиях. Бойцы расслабились, ауры настороженности начали тускнеть и стали преобразовываться в любопытство. Ну, сегодня Николай будет целый день в центре внимания. Как же, самолично знаком с таким кадром, которого сам Михалыч в объятиях тискает.
Михалыч тем временем оторвал меня от себя и еще раз придирчиво осмотрел, как будто он может увидеть, что во мне изменилось, а изменилось многое, так что я уже не совсем тот Макс, которого он близко узнал в той далекой и неприветливой зангрийской пустыне. Я и сам не до конца понимал, что мне поведал крайст, и чем меня дополнительно наградил. Однако выяснилось, что я могу вытаскивать в два счета необходимую информацию из той, что мне вложили в голову обе Библиотеки и он сам, факт бесспорный, но то, что я ни черта не понимал в ней, был еще более неоспоримый факт. Я, скорее всего, представлял собой некий информационный транслятор. Передать то, что не понимаешь и получить то, что не просил, вот пока все мои успехи на этом поприще. Наличие бессмысленной информации в моей голове угнетало не хуже камеры-одиночки, в которой мне довелось побывать.
Михалыч сообщил, что он отвезет сейчас меня к себе домой, и по дороге посвятит во все казусы, которые мне уготованы здесь. Мы поднялись с ним в его кабинет и долго пили чай. Вернее, я пил, а Михалыч отвечал на телефонные звонки. Мне было смешно, когда мой друг достал из тумбочки электрический чайник и подключил его в розетку. Пока он гудел, закипая, Михалыч вытащил миленькую вазочку с вареньем и пачку печения. Я молча, с недоумением, наблюдал за его действиями, но сам ничего не предпринимал. Было понятно, что здесь что-то не так. Вскоре выяснилось, что многое. Но пока, мы расположились за небольшим письменным столиком, и с удовольствием попивали чай. Михалыч раскололся, что варенье, из Авдотьевых запасов, а печенье он купил в ближайшем магазине. Думаю, что магу такого уровня, как Михалыч, сварганить такой ланч магически, было бы не просто, а очень просто, но он явно показывал мне, что проявлять магию в этом здании категорически запрещено. Мы с ним съели вместе не один пуд соли, правда, нафига ее жрать в таких количествах, но все же классическая поговорка настойчиво лезла в голову, перекрывая всплывающую информацию чего-то такого же типа, но из поговорок расы крайстов. Я дал команду своей голове успокоиться и с наслаждением отдался чаепитию с моим другом, который явно обладал какой-то, недоступной мне, информацией. Три чашечки чая, выпитые мной, показали, что чай, действительно, очень вкусный. Михалыч старался не глядеть в мою сторону, а исполнял роль гостеприимного хозяина кабинета. Мне хотелось ему напомнить, что я, вроде как являюсь его замом. Или являлся. Кто их тут разберет? Но слишком уж расслабленный вид Михалыча говорил мне, что не стоит открывать рот и произносить то, что известно только нам двоим, ну, может, троим. Внезапно Михалыч встрепенулся и поинтересовался у меня, видел ли я, как изменился наш полигон после капитального ремонта? Я честно признался, что давно не был на полигоне, да и на территории самого полигона был буквально в двух-трех зданиях, причем все они были или казармами, или домиками для офицеров.
- Правильно, Макс. Но ты же мой заместитель, а значит должен внимательно осмотреть и ближайшие огневые точки. Вот, например, дот после ремонта выглядит теперь вполне прилично.
Информация была явно с подтекстом, тем более, что я использовал этот дот как запасную точку выхода на Землю. Я изобразил унылый вид и вроде как скрепя сердцем согласился поехать на полигон, чтобы проинспектировать названный объект. Михалыч, делая вид, что доволен подложенной мне свиньей, принялся названивать в гараж, чтобы нам приготовили машину к выезду. Уже по тому, что он не вызвал свою персонально закрепленную машину, а брал транспорт из общего гаража, было понятно, что они здесь под плотным колпаком каких-то служб. Потянулись томительные минуты ожидания. Наконец телефонный аппарат издал дребезжащий звук и на том конце доложили, что машина к выезду готова. Мы поднялись с кресел, Михалыч набрал писчей бумаги и две ручки и направился на выход. Ох, что-то мне очень не нравится, как за нас плотно взялись толи наши недруги из этого, а может и из других миров, толи мы действительно находимся под плотным колпаком у всех сразу.
9.8. Дома, как всегда бардак.
УАЗик бодро катил по знакомой дороге. Мы с Михалычем практически не разговаривали. Он уселся вперед, начальство все же, а я устроился на заднем сидении и несколько раз просто проваливался в сон. Водитель был незнакомый и очень уж молчаливый. Было видно, что на дороге он не может расслабиться, а все время ждет каких-то пакостей. Бросалось в глаза, что опыта у него маловато, а может, просто, таким уродился? Меня он начал раздражать еще в городе. Подъезжая к перекрестку, он заранее не смотрел на улицу, пересекаемую нами, а останавливался и только тогда начинал крутить головой по сторонам, а там и машин-то никаких нет. Чтобы не видеть этого маразма, я закрывал глаза, но мое чутье все равно, лучше любых глаз говорило мне, что транспорта нет и можно было заранее осмотреть этот открытый перекресток и продолжать движение, не снижая и без того маленькую скорость. Михалыча, видимо, это все устраивало, так что я не стал дергаться, а время от времени погружался в здоровый драконий сон.
Через полтора часа мы подкатили к КПП полигона и часовой, осмотрев, как положено, наше транспортное средство и всех сидящих в нем, дал разрешение на открытие ворот. Мы въехали на территорию, подведомственную моему командиру, и покатили к знакомому домику, рядом с двумя казармами, где мне довелось до этого побывать. УАЗик, мягко качнувшись на рессорах, остановился, и мы с Михалычем выбрались из него, восстанавливая кровообращение в застоявшихся конечностях. Что говорить, УАЗик, это не роскошный лимузин, где можно вытянуть ноги, здесь все подчинено экономии и целесообразности. Одно слово, военная машина. Наши с Михалычем, тела, быстро решили проблему перераспределения крови, все же Молния не зря столько занималась двумя такими балбесами, как она нам говорила. Водитель остался сидеть в машине, может у него там задница приклеилась, а возможно, он минут через пятнадцать осознает, что мы уже приехали. Как бы там ни было, а мы с Михалычем уже двигались по направлению к моему временному жилищу. Видимо Михалыч решил не выходить из образа проверяющей комиссии, а осмотреть все, как и положено. А что, совместим, так сказать, приятное с полезным.
Нашим глазам открылись ярко побеленные бордюры дорожек. Ну да, это самое главное при таком серьезном ремонте военного объекта. Мы, для приличия, заглянули внутрь домиков для офицерского состава. Ну, что сказать, побелка и покраска прошли на ура. Думаю, что прапорщик, руководивший ремонтом, страдает дальтонизмом. А как по-другому объяснить такие невообразимые цвета, использовавшиеся при ремонте. Думаю, что если он не дальтоник, то просто слил все остатки краски в одну бочку и тщательно перемешал. К побелке претензий не было, как известно, известка только белого цвета.
Осмотренный нами объект не представлял никакой стратегической ценности, за исключением того, что командованию было бы где прилечь и на чем поесть. Мы еще немного потоптались на пороге цвета детского поноса, прикрыли дверь такого же красивого цвета, как и порог, и отправились в ближайшую казарму. Да, эта крыша будет долго пугать врагов нашей родины своим цветом, видимым, думаю, даже из космоса. Казарма, судя по цвету крыши, была родной сестрой осмотренного нами объекта. Правильно, а зачем индивидуальность в армии? Все должно быть одинаково красиво. Вот оно и было. Человек, с художественным вкусом должен был бы застрелиться на третий день пребывания в такой казарме, о чем я и сказал Михалычу, но он меня успокоил. Солдаты редко здесь бывают, в основном разбросаны по отдельным точкам полигона, где и живут все это время. Казармы нужны для относительно крупных военных сборов или учений. Я не стал спорить, Михалычу виднее, да и прапорщику он еще клизму вставит, это по нему видно, а уж в ментальном плане, так даже читается на раз. Мы бегло, скрепя зубами, осмотрели обе казармы и направились к доту. Все шло по плану, наше перемещение по объекту не должно было вызвать никаких подозрений. Командный состав проверяет вверенный им объект на предмет качества проведенных ремонтно-восстановительных работ.