— Стоп.
И после того, как все, невольно подчиняясь примеру Вельского, остановились, добавил:
— Я иду первым. За мной Маргарита и Лада. Руслан — замыкающим.
Я понимал: один пулемет, поставленный вампирами у выхода из трубы, — и деться нам будет некуда. Тогда пусть лучше я буду первым… Но надежда на то, что кровососы не успеют так быстро среагировать, все-та- ки имелась — иначе какой вообще тогда смысл в нашем побеге? Хотя нет, смысл есть всегда — ведь выживает только тот, кто использует все, даже самые незначительные шансы на победу.
— А чего это… — начала было Маргарита, но Вельский, положа руку ей на плечо, проникновенно сказал:
— Девочка, давай потом поговорим, когда выйдем отсюда. А пока делай то, что говорит он.
Умение Руса общаться с дамами сработало и на этот раз. Маргарита прикусила пухлую губку и, похоже, раз и навсегда обиделась на всю сильную половину рода человеческого. Ну и ладушки. Лишь бы девушки хотя бы временно просто выполняли то, что от них требуется, а там, глядишь, и прорвемся.
Я сделал пару шагов к яркому световому пятну — выходу из трубы, откуда все явственнее раздавались лязг, грохот, вой и вполне различимые человеческие стоны. И чуть не наступил на… тело пиявки Газира, зацепившееся за торчащий кусок ржавой проволоки и безвольно болтавшееся на поверхности кровавого ручья.
Приглядевшись, я понял, что это труп твари, почти незаметный в темной жиже. У этой пиявки пасть, заменяющая голову, судя по следам зубов на теле, была просто откушена.
— Мать билась с отцом за право высиживать яйцо, — сказал Рус. — А победителя ты прикончил.
Яйцо величиной с гусиное лежало рядом с трупом, наполовину погруженное в кровь. Гнойно-зеленого цвета порождение жуткой твари, с бурыми следами, оставленными телом более удачливого родителя. Я присел, чтобы рассмотреть, как под полупрозрачной скорлупой бьется спиралевидная тень…
Неожиданно верхушка яйца лопнула — и на меня уставились два вполне осмысленных глаза-бусинки. Под которыми наблюдалась узкая щель, напоминающая улыбку интернетовского смайлика.
Смайлик еще мгновение смотрел на меня, словно запоминая. После чего разинул крохотную пасть, оказавшуюся совсем не маленькой для червяка длиной с два моих указательных пальца.
— Поздравляю, папаша, — прокомментировал происшедшее Рус. — Прям не командир, а коллекция уникальных случаев. В Красном пергаменте Крови упоминается о том, как молодой вампир спустился в коллектор специально для того, чтобы найти яйцо пиявки Газира. Легенда гласила, что тот, кого она увидит первым при рождении, станет ее хозяином и владельцем страшного оружия. Но вампир погиб, и легенда осталась легендой. Сейчас же тебе представляется возможность проверить, прав ли Красный пергамент, ссылающийся на еще более древние источники, не дошедшие до нас.
— Да ну на фиг, — сказал я. — И что я с ней буду делать?
Рус пожал плечами:
— Чего не знаю — того не знаю.
— Ребенок остался без родителей, — тихо сказала Лада. — Ему нужен кто-то…
— Сам выживет, — фыркнула Маргарита. — Тут кровищи — море.
— Похоже, ему требуется свежатина, — пробормотал я.
И тут сказал свое слово еще один член отряда. Который, впрочем, говорить не мог. Но мог действовать самостоятельно.
Меч сильно дернулся в моей руке. И этот рывок стряхнул с клинка последнюю желтую каплю, на удивление метко попавшую в раскрытую пасть детеныша пиявки.
Пасть захлопнулась, послышался явственный «чмафф!». После чего новорожденный подобрался — и словно молния прыгнул мне на руку.
Я отшатнулся — но было поздно. Против пиявки Газира все мои тренированные рефлексы были бессильны. Но когда я опустил взгляд, то увидел, что мой меч… приобрел вполне симпатичную гарду в стиле японской цубы — пиявку, дважды свернувшуюся вокруг клинка и чмокающую кончиком собственного хвоста, засунутого в пасть, словно новорожденный соской. При этом две бусинки смайлика явно смотрели на меня с обожанием.
— Охренеть, — только и смог сказать я, сильно подозревая, что обожание это отнюдь не есть результат пылкой сыновней любви, и интерес новорожденного ко мне чисто гастрономического свойства.
— Что-то это всё как-то фу! — сказала Маргарита. — Но мордочка у нее прикольная, когда она пасть не разевает.
— Так вот зачем бьются родители, — пробормотал Рус. — Добывают детенышу первую каплю крови для стимуляции обмена… Теперь, думаю, его можно кормить любой кровью.