Нет, я, конечно, книжки умные почитываю эпизодически. Но то, что в моей голове имелись такие сведения, даже не подозревал. Получается, имелись. И всплыли вдруг сами собой при виде соответствующего изображения. Как там у Джека Лондона? «Белый Клык, ты умнее, чем я думал». Ну вот, опять…
Но долго восхищаться собственным интеллектом мне не дали, слегка похлопав по плечу, мол, не тормози, двигай дальше.
Я и двинул — мимо входных дверей в три человеческих роста высотой в величественный холл с двумя статуями крылатых воинов в средневековых доспехах по полу, выложенному зеркальными плитами из черного мрамора размером два на два метра. Много там еще чего было в том холле.
По углам и нишам раскорячились старинные кресла из черного дерева с подлокотниками и спинками, вырезанными в виде фантастических чудовищ. Над креслами висели картины в черных рамах с кровавыми сюжетами битв и жутких жертвоприношений. Между картинами из стен торчали потемневшие от времени светильники в виде металлических рук, сжимающих факелы, которые горели ровно и бездымно, что указывало на современную доработку антиквариата. Словом, понятно, что вкупе интерьерчик в багровых тонах производил гнетуще-удручающее впечатление, по сравнению с которым внутреннее убранство коттеджа оборотней казалось верхом позитива.
На второй этаж вела широкая лестница с темно- красным ворсистым ковром, прижатым к основанию ступеней то ли золочеными, то ли реально золотыми прутками. Цвет ковра был подобран мастерски — казалось, будто я поднимаюсь вверх по реке запекшейся крови. Ну да ладно, с другой стороны, чего еще можно ждать в вампирском замке?
Я как-то уже свыкся с мыслью, что оборотни и вампиры не есть персонажи фантастических фильмов, а вполне объективная реальность, данная нам в не особенно приятном ощущении направленных в спину стволов бесшумных автоматов. Двое конвоиров по-прежнему следовали за мной, и один из них, наверное старший группы захвата, эпизодически командовал: «Поднимаемся», «Дальше», «Направо», «Дальше…»
Таким вот макаром мы поднялись на третий этаж, прошли по правому коридору вдоль ряда дверей из красного дерева с золотыми ручками, пока у одной из них, наиболее высокой и презентабельной с виду, старший пятнистый не скомандовал:
— Стой!
Ну, «стой» так «стой». Я остановился, понаблюдал, как пятнистый, чуть ссутулившись от осознания важности момента, деликатно постучался и, дождавшись властного «Да!» с той стороны, открыл дверь и доложился, не переступая порога и вытянув руки по швам:
— Приветствую тебя, командор! Объект доставлен!
— Заводи, — отрывисто бросил невидимый мне «командор». — И — свободны.
— Но, командор, он был вооружен. Здесь, в чемодане, изъятое у него оружие и снаряжение. Думаю, он и сейчас опасен… — с сомнением в голосе начал было старший группы захвата.
— Для меня? — хмыкнул странно знакомый голос из глубины кабинета. — Спасибо за заботу, Рассел, но я уверен, что уж как-нибудь с ним справлюсь. А изъятое давай сюда, я разберусь.
Командир группы захвата внес в кабинет мой чемоданчик. Когда пятнистый вампир проходил мимо меня, мне показалось, что через плотную ткань его «балакла- вы» я расслышал его недовольное сопение, порожденное вполне понятной заботой преданного подчиненного о безопасности командира. Именно преданного подчиненного, которому не по барабану, жив ли его командир или списан в «двухсотые».
Что ж, плюс такому командиру, который смог правильно воспитать своих подопечных. Хотя за то, что не научил их придерживать свои сомнения при себе, вышестоящему командованию стоило бы наложить на него взыскание. О чем я и сказал, переступая порог, который без команды не решился перешагнуть старший спецгруппы, вместе с напарником нарочито неспешно удаляющийся по коридору:
— Хреново у тебя здесь с дисциплинкой, командор. Я бы сомневающемуся за пререкания три наряда влепил не глядя. И тебе парочку — за хреновую воспитательную работу с личным составом.
Меня еще во дворе замка осенило, к кому могла меня привезти на удивление корректная спецура. А приглушенный голос, идущий из глубины кабинета, развеял последние сомнения.
— Узнаю тебя, командир, — сказал Руслан Вельский, поднимаясь с кресла, придвинутого к роскошному ореховому письменному столу. — После боя, в крови, но бодр и готов к репрессиям. Но, может, подождем с взысканиями и для начала поздороваемся?
— Можно и так, — сказал я, пожимая протянутую руку старого боевого товарища.