— А почему люди должны их испытывать?
— Не знаю, — пожала плечами Лада. — Никогда не задумывалась. А вы задумываетесь, удобно ли корове в ее стойле?
— Значит, корм и рабочая скотина, — задумчиво произнес я. — А на ключевых постах — вампиры и оборотни. И человеку никогда не выбиться выше старшего дворника или в лучшем случае менеджера среднего звена. Иными словами, все дороги перед тобой открыты, животное. А будешь умничать — сожрут не в переносном, так в прямом смысле слова.
Лада молчала. И я продолжил:
— Тогда вопрос. Если мир принадлежит вампирам и оборотням и люди всего лишь кормовая база и дешевая рабочая сила, то какой смысл заморачиваться Маскарадом, визуальным построением «мира людей», разрешая им плодиться нещадно, строиться, что-то делать, а самим существовать скрытно? Не логичнее ли организовать мир в виде большого концентрационного лагеря, где каждая собака знает своего хозяина?
Девушка посмотрела на меня в упор.
— Только не надо сейчас заводиться и видеть во мне причину всех бед человечества, ладно? — жестко сказала она, отчего сразу вспомнилась похожая реакция Руса на подобные обвинения с моей стороны. Не иначе для некоторых нелюдей, втайне сочувствующих «хомо», это больная тема. — Если помнишь школьный курс истории, рабовладение уже имело место быть. Но люди не хотят быть рабами. Им нужна иллюзия свободы. И когда нелюдям надоели восстания рабов, мы придумали Маскарад и одновременно изменили общественный строй на более прогрессивный. Вам спокойнее, когда вы думаете, что что-то решаете в этом мире.
— И надои не падают, и вес хорошо набирается, — невесело усмехнулся я. — Все понятно. За исключением одного. Коль вы так всесильны и могущественны, почему поднялась такая возня вокруг меня? Вон Нос- ферату даже ваш священный Маскарад нарушили, лишь бы меня заполучить живым или мертвым.
— Обоим расам нужна кровь Охотника, — хмуро сказала Лада. — И в Серой Книге пророчеств, и в Красном пергаменте Крови написано, что если человек, укушенный и вампиром и оборотнем выпьет их крови и останется жив, то он изменится. И его новая кровь избавит нелюдей от их рока, сохранив при этом способности к трансформации. Но обычно люди умирали сразу же после второго укуса. Любой человек может стать оборотнем или вампиром, выпив крови того, кто его укусил. Но смешение крови двух рас для вас губительно. Потому ты уникален и нужен что нам, что кровососам.
— Но ведь Охотники были и до моего появления. Почему же нелюди до сих пор не избавились от своего рока?
Лада усмехнулась.
— Последнего Охотника послал на смерть человек, одержимый жаждой убийства, прежде чем мы успели вмешаться. Ему высушили кровь на солнце. Думаю, ты понял о ком я говорю.
Я промолчал, осознавая услышанное. В голове оно укладывалось плохо — напрашивались странные аналогии с моей скромной персоной, о которых думать не хотелось. Потому я перевел разговор на другое:
— То есть, если вы разгадаете секрет моей крови, вам не надо будет пить кровь людей, чтобы превращаться в монстров, — задумчиво протянул я. — Вы перестанете умирать от осиновых кольев и серебряных пуль, и… хммм… тогда люди станут вам просто не нужны? На кой нужна корова махровому вегетарианцу, не пьющему молока? К тому же корова, которая в один прекрасный день может взбеситься и затоптать того вегетарианца?
Мне на секунду показалось, что она обиделась на «монстров», но я ошибся.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказала она. — Не знаю, как бы я вела себя на твоем месте. Мне кажется, даже в случае если они заполучат тебя и смогут синтезировать твою кровь, люди все равно будут нужны как рабочая сила…
— Польщен от имени всего человечества, — буркнул я. — Но знаешь, как-то не хочется становиться подопытным донором в вашей ветеринарной клинике. Думаю, в случае если ваш замечательный план провалится, выиграю не только я, но и вся моя раса.
— Люди уже не твоя раса, — покачала головой Лада. — Никто не знает кто ты есть на самом деле. Старшие Братья что вампиров, что оборотней напустили много туману в исторических хрониках. Последний Охотник был убит две тысячи лет назад, и сейчас нелюди приложат все усилия для того, чтобы не повторить этой ошибки.