Вампиру это все, видимо, надоело. Отделив девчонку от группы крылом, он захлопнул дверь ногой. После чего просто обнял официантку, словно демон на известной картине Валеджо. Крылья захлопнулись, будто лепестки хищного растения дионеи, человеческий крик превратился в хрип, приглушенный кожистыми складками, — и всё. Прошла секунда, вторая — и на пол ресторана упала высушенная мумия, облепленная остатками одежды. А командир Патруля утер окровавленную морду тыльной стороной лапы — и облизнулся абсолютно целым языком с костяным гарпуном на конце.
Во время демонстрации остальные вампиры и оборотни стояли полукругом, держась от нас с Ладой на почтительном расстоянии и косясь то на меня, то на начальство. Похоже, выполнять приказ у них особого желания не было.
— Я же сказал — взять их! — прошипел старший вампир.
— У него Мечи Крови, командир, — неуверенно пробормотал один из ликанов. — Те, что были описаны в Серой книге пророчеств…
— Вперед!!!
Визг начальника группы резанул по ушам — и монстры рванулись с места. Все, разом.
Я прыгнул вперед, прикрывая Ладу, которая безучастно сидела за столом, уронив голову на руки и разметав по плечам и тонким пальцам пряди роскошных волос.
Первыми решили отличиться крылатые. Понятное дело, начальник-то как-никак их породы, и в случае чего понятно кому первому достанется на орехи. Конечно, жутковато было, когда трое вампиров, раскинув когтистые крылья-плащи, метнулись ко мне, метя в лицо костяными кинжалами. Но отступать некуда, когда позади тебя девушка, а за девушкой — стена. Поэтому я сам прыгнул вперед, навстречу тому кровососу, кто летел посередине. И, уже не помня в горячке, каким из мечей кого надо пырять, на всякий случай со всей дури рубанул по лысому черепу обоими.
И провалился вперед.
Не ожидал я, что вампир просто развалится напополам, словно картинка, нарисованная на ватмане.
Я буквально окунулся в фонтан крови, плеснувший на меня из половинок монстра, которые я вдобавок разбросал своим телом, летя вперед по инерции.
Два других вампира не ожидали столь стремительной контратаки, без сомнения рассчитывая на внешний эффект. Который наверняка всегда срабатывал на людях, как гипнотизирующий взгляд удава на кроликов или кошек. Но сейчас пришла пора им самим сильно удивиться, когда половинки разрубленного тела начали заваливаться на них, цепляясь уже мертвыми когтистыми крыльями за уродливые тела патрульных.
Вдобавок серебряный меч застрял в половине вам- пирьего черепа, и мне пришлось развернуться на каблуках, чтобы выдернуть его. Выдернуть то я его выдернул, но тут подоспели два ликана с разверстыми пастями. В одну из которых я и воткнул окровавленный серебряный меч чисто машинально — не учили нас в спецназе рубиться полуметровыми гладиусами, растущими прямо из ладоней.
Правда, учили многому другому, например рукопашке и ножевому бою. Поэтому сейчас приходилось импровизировать на ходу, глуша вполне понятный человеческий страх не менее понятным русским «Ммммлллляяяя!!!», рвущимся из глотки в унисон с ультразвуковым визгом вампиров и ревом собакоголовых оборотней.
В общем, получилась свалка. Я рубил, орал, с силой выдергивал меч, когда ошибался ударом. И проваливался в ударе, чуть не втыкая клинок в розовую плитку пола, когда не ошибался. Пару раз мне чувствительно досталось — вампир прошелся когтистым крылом по плечу, разрывая куртку и плоть под ней своими костяными крючьями. И второй ликан, которому повезло больше, чем его товарищу, поймавшему пастью серебряный меч, промахнувшись, куснул воздух у моего лица, при этом все же полоснув передними зубами по щеке.
Я же продолжал махать мечами, уже слабо соображая, куда попадаю — по телам нелюдей или по столам и стульям, которые от удара любого из мечей разлетались в щепки. Да и видел я неважно — быстро сворачивающаяся чужая кровь на моем лице, перемешанная со своей, склеила ресницы, и мне приходилось постоянно напрягать лицевые мышцы, чтобы разодрать кровавую корку на веках и разглядеть хоть что-нибудь.
— Остановись, Охотник.
Голос был спокойным и на редкость мерзким. Возможно, оттого, что новые ботинки — и те жмут, а уж пока новый язык приработается в пасти и перестанет цепляться костяным гарпуном за зубы, намучиться с ним придется преизрядно.