Тошнить ее уже перестало, но чувствовала она себя очень неважно. Думаю, больше от стыда за то, как она сейчас выглядела, полежав в своем костюмчике на полу, загаженном подсохшим дерьмом оборотня и клочками гниющей плоти его жертв.
— Пошел ты…
— Извини, я не знал, что сам могу. К тому же, думаю, второй браслет мог отхватить мне вторую руку, если б я применил магию исцеления.
— Отвяжись, а?
— Ладно, понял. Но все равно — спасибо.
Она не ответила.
Ее можно было понять. И, наверно, попытаться что- то объяснить. Но — не сейчас. Потому что в коридоре явственно бухали по плиточному полу подкованные берцы, хлопали двери камер, слышались стоны и крики людей и нелюдей, которых силой выталкивали наружу…
— Началось, — хмуро сказал ликан. — Если столкнемся на арене, Охотник, уж не обессудь, ничего личного. Но я постараюсь держаться от тебя подальше. Себе дороже.
— Да уж, постарайся, — криво усмехнулся я, прикидывая шансы пробиться сквозь тех, в кованых берцах, что приближались сейчас по коридору к нашей камере. Черт, хоть бы полчаса, чтобы прийти в себя после кро- вопотери! Чтоб голова перестала звенеть как шаманский бубен, а из тела ушла омерзительная слабость…
— Ты Охотник?
Она поднялась с пола и сейчас смотрела на меня своими омутами, словно затягивая в их зеленую безраздельную глубину.
— Да.
Я не успел ее остановить. Девушка поднесла ко рту тоненькое запястье и, рванув зубами синюю жилку, бьющуюся под нежной кожей, протянула мне руку. На ее предплечье стремительно расплывалась красная клякса.
— Пей.
— Ты что? Зачем?!
— Пей. Тебе это нужнее сейчас. Иначе не спасешь остальных…
Я стоял не решаясь пошевелиться.
— И меня, — тихо добавила она.
Это решило дело. Рус говорил, что я могу обходиться без крови. Но, видимо, без крови не могли обходиться мои мечи. Я чувствовал, как у меня торжествующе завибрировали обе руки, как только я приник губами к ее запястью.
Я постарался взять немного, самое необходимое. После чего кончиком языка дотронулся до ее раны — и сразу почувствовал, как останавливается кровь. Похоже, ликан был прав — регенерация ткани произошла почти мгновенно.
— Тебя как звать-то, девочка? — спросил я, набрасывая на плечи свою куртку и утирая губы ее рукавом.
— Маргарита.
— Спасибо тебе.
Я почувствовал, как по венам от живота словно разливаются горячие реки, причем два основных потока были направлены в руки. Мечи Крови требовали пищи — если не извне, так изнутри. Страшное оружие. Благословение? Или пожизненное проклятие?
Я мысленно усмехнулся. В будущем, может, и проклятие — если, конечно, мне суждено дожить до будущего. Сейчас же — явно подарок судьбы, судя по браслету, срезанному с правой руки и все еще клацающему вхолостую об пол тремя оставшимися серповидными клинками. Я ударил по нему каблуком, словно по ядовитой гадине, прекратив агонию адского механизма.
— Не за что, — отозвалась Маргарита. Хотя по ее бледному лицу было видно, что все пережитое только что далось ей очень нелегко.
— Ну, наша-то кровь всяко полезнее будет, — проворчал оборотень, потягиваясь и разминая мышцы. — Хотя я бы, конечно, лучше этим уродам хомо вены перегрыз да хлебнул от души. Но и тут есть нюанс — от человечьей отяжелеешь, на сон потянет. Так что девчонка молодец, соображает…
В замке прогрохотал ключ, и дверь открылась от мощного пинка.
— Хренассе! — хмыкнул ликан. — Носферату в смену заступили. Отморозки хреновы. Вот уж свезло так свезло.
В камеру вошли два вампира в камуфляжах, держа наперевес автоматы. Скрывать лицо на своей территории они явно считали за лишнее, потому «балаклавы» лежали у них на шеях наподобие шарфа.
Я невольно содрогнулся, хотя уже имел счастье мельком видеть неприкрытую голову Носферату во дворе коттеджа Мангуста и Лады. Но сейчас мне представилась возможность рассмотреть воинов-вампиров во всей красе.
Лысые шишковатые черепа, обтянутые лоснящейся жиром сизой кожей в наростах, отверстия на месте ушей без намеков на ушные раковины, по две дыры вместо носов, огромные безгубые рты, красные воспаленные глаза, проваленные внутрь глазниц… Да уж, теперь я каждый раз буду сильно думать, что находится под ба- лаклавами, — лица людей, не желающих быть узнанными, или хари нелюдей, которым явно есть что скрывать.
— Все на выход! — проревел один из Носферату, качнув автоматным стволом.
Первыми ринулись выполнять приказ две особи мужского пола, да так резво, что мне стало неловко за род человеческий. Хотя… в любой семье не без урода, так что рефлексировать по поводу таких типов дело бессмысленное и бесполезное.