— А вам что, особое приглашение? — прошипел второй конвоир, менее громогласный, но, судя по его экстремально асимметричной харе, более подлый.
Я прикинул, насколько грамотно встали Носферату, перекрывая сектора обстрела, и понял — зарезать вампиров и завладеть оружием не получится. Я помнил, насколько шустро действовала элита кровососов при захвате коттеджа, и потому не спеша вышел из камеры, краем глаза следя за Маргаритой и ликаном, идущими следом.
От меня не укрылось, что палач-оборотень, слегка отстав, попытался что-то сказать вампиру, закрывающему камеру. Но Маргарита решительно дернула его за руку:
— Папа, пошли уже, хватит бред нести, — заныла она. — То про Охотника гонишь, то про конец света, то от меня открещиваешься. Хоть перед смертью-то успокойся…
— Да какая ты мне дочь? — опешил ликан, не ожидавший такого оборота.
— Ну что я говорила, — прохныкала девчонка. — Вот опять…
— Проходи давай, Стукачев-Закладов, — ткнул ли- кана стволом в бок ближайший Носферату, которых в коридоре было еще штук десять. — Дурак дураком, а туда же, в герои лезет.
— Он ульфхеднар, ему положено, — растянул рот до ушей второй Носферату. — Вишь ошейник? Давай его к палачам.
«Спасибо, волчонок», — в который уже раз за сегодня мысленно поблагодарил я девушку, успевшую трижды помочь мне очень серьезно за последние полчаса.
Тем временем Носферату грамотно разделили людей и нелюдей на две группы и повели их по широкому коридору, подгоняя тычками автоматов. Поскольку вампиры особо не принюхивались и обращали внимание только на ошейники, я и Маргарита попали к людям, при этом я старался держаться поближе к девушке. Впрочем, это было взаимно — ей было страшно, и вполне естественно, что она искала защиты хоть у ко- го-нибудь. И почему-то мне было хорошо от того, что «кем-нибудь» оказался именно я.
Нас подвели к огромной клёпанной ржавыми болтами заслонке, от пола до потолка перегораживающей коридор. Видно было, что возраст металлической плиты исчисляется столетиями, — в некоторых местах, несмотря на густой слой серой краски, коррозия значительно попортила металл. Но, похоже, несмотря на ущерб, причиненный течением времени и сыростью подземелья, значительная толщина заслонки позволяла использовать ее по сей день.
— Всем лицом к стене! — проревел самый крупный Носферату, видимо старший конвоя.
И палачи, коих насчитывалось особей десять, и более многочисленная группа людей, стоящая у противоположной стены, повиновались приказу. Но я ухитрился встать последним в ряду, и потому ничьи уши и плечи не загораживали мне возможность боковым зрением видеть глубину коридора.
По которому к нам приближался еще один отряд Носферату, ведущий под конвоем троих узников.
Да, это были они. Князь, которого я мысленно продолжал называть Мангустом, Лада и… Руслан. Брат с сестрой шли рядом, Рус держался несколько в стороне, особняком, насколько это было возможно под дулами автоматов.
«Они же не знают друг друга! — пронеслось у меня в голове. — Для Руса это только пара оборотней!»
На Ладе и князе была та же одежда, что и в момент задержания. И если костюм Лады был без заметных изъянов, что меня порадовало — девушку, похоже, не мучили, то одежда Мангуста представляла собой сплошные лохмотья, едва прикрывавшие тело. Видать, когда мы с Ладой шагнули в Синюю мглу, Носферату «приняли» единственного оставшегося защитника коттеджа максимально жёстко. Словом, выглядел он неважно, но старался держаться молодцом и идти не спотыкаясь.
Рус был одет в новый камуфляж и мягкие офицерские берцы. И если бы не ошейник и не знакомые браслеты на запястьях, можно было подумать, что это он командует конвоем. Такие же ошейники и браслеты были на брате с сестрой.
— Вот они, лиходеи, — вздохнул бородатый дядька средних лет, стоящий рядом со мной. — Только нам-то без разницы кто нас жрать будет — преступники или палачи. И тем и другим подпитка требоваться будет, а помирают они долго.
— А нам что делать? — тихо спросил я.
— Сваливать, — сказал бородач. — Если будешь быстро бегать, есть шанс уцелеть. После того как палачи всех приговоренных перемочат, шоу заканчивается. Конечно, победители по одному-то нашему из оставшихся всяко отловят. Но обычно на этом все и заканчивается, больше одного на харю они не употребляют. Нас двое с прошлого Суда в живых осталось. А на арену три десятка выходили.
— Слушай, а бывает, что приговоренные отсюда выходят, завалив палачей? — полюбопытствовал я.