— Ты не остановишься, пока не удовлетворишь свое любопытство? Что ж, будь по твоему.
Он мгновенно оказался рядом с ученицей, поймал ее ладонь и прижал к артефакту.
— Закрой глаза, — раздался его насмешливый голос над ухом.
Райга послушалась. И внутреннее зрение внезапно превзошло все ее самые смелые ожидания. С помощью артефакта она видела не только оставленную недавно Цитадель, но и другие орочьи Цитадели. Видела все отроги Харнара, могла заглянуть в самые глубокие долины. И даже рассмотреть часть степей за хребтом. Среди гор двигались группы фиолетовых и белых точек. Через ученическую нить пришла волна интереса. Райга открыла глаза и попыталась вырвать руку, но магистр легко удержал ее.
— Нет уж. Хотела смотреть — смотри. Это просто Тайену. Король Эльфов. Он чувствует тебя, когда ты со мной в связке. В голову не полезет.
Райга послушно закрыла глаза. Впрочем, ее, похоже, не хотели смущать. Она чувствовала, что каким-то образом эльфы общаются между собой и не обращают на нее внимания. Какое-то время девушка с интересом разглядывала местность вокруг, а потом спросила:
— Фиолетовое — это орки?
—Да, — прозвучал на ее ухом голос магистра. — Отряд короля уже зачистил Удо-Тарк и теперь загоняет еще один отряд орков в Заячье ущелье. А с севера и юга к оркам идет подмога. Поэтому завтра брат моей матери пойдет на помощь королю. Орки поднимают голову. Впервые за шестьсот лет. И мне все это очень не нравится. Что твой дядя мог предложить им такого, что они стали сотрудничать?
— Артефакты, — сказала Райга. — Магию.
— Возможно. На это они могли пойти. Вот только где он их берет? Иравель не артефактор, насколько я знаю.
Его ученица пожала плечами и задала следующий вопрос:
— Значит, назначение Зрящего — отслеживать перемещения орков?
— Не только. Его главное назначение — защита. Но этого я тебе сегодня не покажу. Иначе мы поднимем с постелей весь Мерцающий лес.
Магистр разжал руку и Райга открыла глаза. А затем спросила у наставника:
— Зачем вы показали мне все это? Я думала, людям запрещено здесь бывать.
Тот неопределенно пожал плечами.
— Пламенным — не запрещено. Но если бы Хаэтеллио не вернулся на ночь в Халариэн, то у вас четверых были бы большие проблемы.
Райга поежилась и сказала:
— Он меня таким взглядом сверлил за ужином. Мне казалось, расстались мы доброжелательно. Даже просил присмотреть за…
Девушка осеклась и замолчала. Наставник нахмурился и повторил:
— Не бери в голову. Дело не в тебе. Хаэте интересует только благополучие рода, как ты помнишь. Он считает мою возню с людьми блажью и глупостью.
Райга какое-то время разглядывала лежащий перед ней аметистовый камень, а потом все же решилась и, краснея, спросила:
— Он видит источники, да? А он может понять, что вы?..
Взгляд магистра потемнел.
— С одного взгляда нет. Идем.
Он развернулся и неторопливо начал спускаться по лестнице. Райга озадаченно посмотрела ему вслед и спросила:
— А разве мы не можем пройти через портал туда, куда нам нужно?
— Не сегодня. За все нужно платить.
Девушка вспомнила высоту башни и мысленно застонала.
Ллавен стоял на крытой террасе гостевого домика. Небо было затянуто облаками, по крыше стучал дождь, а в нескольких шагах шумел зелеными кронами лес. И не было ничего прекраснее этого звука и привычных запахов леса. Светящиеся лесные духи кружили вдали. Когда-то им нравилось играть с ним. Но у него больше нет эйле. Он не часть рода. И может только стоять здесь и смотреть. Ему запрещено даже спускаться с этого крыльца без сопровождающих.
Миран спал в доме, а Ллавену предстояло провести эту ночь без сна. Не велика трудность для эльфа. Кроме того, спать совсем не хотелось. Хотелось стоять и слушать звуки родного леса целую вечность.
За его спиной послышался шорох. Он резко обернулся. и увидел, как из синего дыма на террасу шагнул эльф в серебристом одеянии, с серебристыми волосами и глазами. Отец.
Ллавен склонился в приветствии и мертвым голосом произнес все слова, которые положено произносить чужаку, приветствуя эльфа королевского рода. На него навалился страх. Если магистр рассказал своему брату правду… То он пришел, чтобы убить своего сына.
Опальный эльф медленно выпрямился. Лицо его отца ничего не выражало. Какое-то время на террасе царила тишина. Ллавен смотрел в лицо отца, не отрываясь, пытаясь прочесть в знакомых до боли глазах свой приговор.
Хаэтеллио медленно спрятал руки в рукава хьяллэ и бесстрастно сказал: