Она ничего мне не ответила, но села на лошадь. Выбор направления я предоставил ей.
Мы благополучно выбрались на дорогу, сделав большой крюк по лесу. Найли, похоже, обиделась на меня. Все мои попытки объяснить ей, что по-другому я не мог поступить, натыкались на стену молчания. Снежана до сих пор не отошла от шока, ошибкой было с моей стороны останавливаться и смотреть за расправой над моими недолгими попутчиками. Девушка это тоже видела, и сейчас судорожно вздыхая, сидела передо мной, уставившись в одну точку. Невольно, мне приходилось обнимать её, и может из-за этого Найли со мной не разговаривала. Двигались мы в почти полной темноте, и это было неразумно.
- Най! Ищи место для ночлега!
Так ничего и, не ответив, она свернула в лес. В лесу было совсем темно. Единственным ориентиром был светлый круп кобыла Найли, только благодаря нему, мы не потеряли друг друга. Найли нашла отличное место, уютная полянка, окружённая со всех сторон берёзами вперемешку с елями.
На полянке было светло. Сегодня было полнолуние, хотя, правильнее будет сказать, что на небе светил ночной спутник. Как его называют здесь, я ещё не знал. А в деревне считали, что это единственный глаз богини ночи – Улайтун. Покровительницы воров, разбойников и всех тех, кто обтяпывал свои делишки под покровом ночи. Ещё раз, глянув на небо, я глубоко вздохнул и слез с коня. Снежана сама слезть не могла, девушка находилась в состоянии шока. Пришлось мне помочь ей. На то, что её снимают, девушка не обратила внимания. Она так и осталась стоять посреди поляны. Как статуя. В тёмном платье, с чёрными волосами, она была совершенно незаметна, я даже забыл про неё, пока не развёл костёр. Дело в том, что получилось, что костёр я решил развести прямо око неё, и совершенно случайно, ажурная окантовка на юбке её платья вспыхнула.
Весело горящие цветочки на платье вывели девушку из ступора, она оглушительно завизжала и принялась бестолково сбивать пламя. Я бросился помогать ей, но она размахивая своими руками только мешала мне. Найли, видящая эту картину ехидно хихикала. Смех, мельтешащие перед глазами руки, окончательно вывели меня из себя! Я одним движением выхватил нож. И он оказался волшебным… Смех стих, дочка барона застыла, со страхом глядя на лезвие ножа. В полной тишине я отпорол пострадавшую часть платья. Отбросив дырявую тряпку, я встал и оглядел результат. А ничего так получилось! Из ужасного платья до пола, вышло прекрасное платьице до коленок. Правда, до коленок было дальше, чем до попы. Но результат очень хорош, я бы даже сказал, сексуален. Разглядывая точёные ножки, я совсем забыл о реакции девушек. Одна грозно засопела у меня за спиной, а другая зашлась в немом крике.
- А-А-А! Деревенский дурак, ты что натворил, криволапый! – наконец-то прорвало её, но стоило сразу поставить её на место. Всё же изначально я родился в свободной стране.
- Умолкни, дура! Здесь тебе не там! И ты должна благодарить меня и своих людей, только благодаря им и моей совести, ты ещё жива! – заорал я. Девушка затихла, мгновенно. Прикрыв рот ладошкой, она со страхом огляделась.
- Вы не понимаете! Не понимаете, ничего не понимаете! – она опустилась на землю перед костром и, раскачиваясь перед ним словно в трансе, повторяла нам, что мы ничего не понимаем.
- Найли, ты можешь с этим что-нибудь сделать?
- Я тебе говорила! – многозначительно ответила девушка. Но помогла, вытащив из сумки сухой пучок едко пахнувшей травки, она подпалила одну травинку и тут же потушила её. Зажав себе нос, она поводила дымящейся травинкой около лица Снежаны. От дыма глаза у той закатились, и девушка повалилась на землю. – Вот и всё! До утра она будет спать.
- Это не опасно? – спросил я. Слишком хорошо знал каким пагубным воздействием обладают некие травки, особенно в сушёном виде.
- От одного раза ей ничего не будет, а больше усыплять я не буду! В отличие от некоторых, я в няньки наниматься не хотела!
- Най, ну хватит! Давай лучше перекусим? Жрать охота больше, чем е… сть!
Сырокопчёная колбаса, парочка яблок и сваренная на скорую руку походная похлёбка, несколько примирила девушку. Она больше не смотрела на меня огненным взглядом, а маленький кувшинчик того, что здесь называют вином, и вовсе способствовал раскрепощению.
- Найли, золотце моё! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. И что ты для меня значишь! – придвинулся я к девушке, с намереньем решить проблему верным способом. Но как только я приобнял её, она меня оттолкнула.
- Ты мне противен, бабник!
- Да ты ревнуешь! – притворно удивился я.
- Ничего я не ревную! Вот ещё! Было бы кого ревновать! – заалевшие щёчки при свете костра смотрелись необыкновенно.