- Завтра ты не увидишь! – ткнуло оно в меня своим толстым пальцем.
- А почему? – немного наивно спросил я.
- Трупы не видят!
Блин, что за манера у него изъясняться! Но у меня для него был не менее запутанный ответ:
- Не говори гоп, пока не перепрыгнешь!
- Чего? – переспросил он, глядя на меня своими маленькими глазами серийного убийцы.
- Что слышал!
Адреналин в моей крови подошёл к концу, и как выйти из сложившейся ситуации без вреда остальным я не знал. Но «спас» меня купец:
- Этот парень убил моего человека! Я требую виру кровью!
После этой фразы отец взглянул на меня, как на живого трупа! И не только он. У всех, братьев, мельника и его родственников во взглядах присутствовало сочувствие. Они поодиночке подходили ко мне и крепко обнимали. У братьев в глазах стояли слёзы. Последним ко мне подошёл отец, у которого я и решил прояснить ситуацию:
- Пап, почему ты смотришь на меня так?
- Сынок, виру кровью берут родственники убитого, а если их нет, то сослуживцы.
- Пап, это же не конец! Мне же может повезти, и я убью этого жёлтого ублюдка! – мне было больно смотреть на убитого горем отца.
- Нет, сынок. С твоим топориком у тебя практически нет шансов против выродка Рунтира. Да и если тебе чудом повезёт, купец может выставить против тебя ещё охранника. И ещё. И ещё.
Вот тут до меня дошло, в какую яму я попал! Отец меня крепко обнял, но я этого уже не почувствовал. Внутри меня всё застыло, мыслей никаких не было. Я не спеша подошёл к трупу, наступил на горло правой ногой, нагнулся и медленно и с чувством выдернул топорик. Выпрямился я уже другим человеком. Мне было глубоко наплевать на всех, нет, я не превратился в бесчувственного монстра. Где-то на задворках сознания во мне остались любящие чувства к моей старой и новой семье, к Ксюше, оставшейся где-то там, но сейчас они мне только бы помешали. Но в данный момент отрешённость мне только помогла. Краем сознания я уловил, что купцы и их охрана, а также жители деревни, вместе с моими родичами образовали большой круг, в котором остался я и желтокожий верзила. Всё также мельком заметил Найли и Сойку, похоже, что предстоящий суд клинков заставил забыть всех о похищении девушек. Лицо Найли когда ей сообщили, что сейчас будет происходить, я уже не запомнил.
Я стоял и смотрел на моего противника, который помахивал огромной секирой. Впервые я оказался в шкуре Константина, изредка он был моим спарринг партнёром. И из-за разнице в росте шансы у него было мало. Также как и у меня, сейчас, да ещё против меня играло то, что в руках я держал не боевой топор, а какое-то недоразумение. Размышлять о превратностях жизни мне не дала просвистевшая над головой секира. Бой начался! Пять минут я только и делал, что изворачивался, уклонялся, отпрыгивал, короче, всячески избегал попадания в мою бренную тушку лезвия секиры. Видимо Бойн устал, потому, как он впервые приоткрылся, и я использовал свой шанс… неудачно. Мой бросок всего лишь слегка оцарапал его плечо, я отрешённо проследил за павшим в пяти метрах за спиной Бойна топориком, а затем посмотрел ему прямо в глаза. Ничего хорошего в них для меня не было. А потом он превратился в мясорубку, или мне так показалось. Не знаю как, но мне удалось добраться до топорика. Правда, живого места на мне, наверное, не осталось. Казалось, что кровь течёт из каждой поры. Накатывала слабость, зрение стало мне изменять, медленно приближающийся в кровавом тумане Бойн, троился в глазах! Сердце в груди билось так, словно хотело поменять место жительства. Адреналин забурлил в крови, а следом я почуял, как раны затягиваются и в руках появляется сила, СИЛА ОБОРОТНЯ.
Мгновенно переместившись к уже празднующему победу ублюдку, я вонзил топорик ему в живот. Горячая кровь обагрила мне руку, и я с наслаждением вспорол ему живот, рванув топорик вверх. Это чувство, когда горячие, скользкие кишки падают на ноги, непередаваемо! Я заглянул ему в глаза и уловил тот момент, когда в них поселилась Смерть. Рухнувший у моих ног труп, оставил мне своё оружие. Я подхватил павшую секиру и посмотрел на купца. Тот не стал долго ждать и махнул одному из своих подручных на центр круга. Против меня вышел лысый, покрытый шрамами громила, и если Бойн был высоким, то этот был широким. И в руках он держал боевой молот. Но теперь и я не был так беспомощен. Бой закончился быстро, если сравнить его с первым. Я просто сыграл на своём превосходстве в скорости – подловил его на замахе, и воткнул секиру ему в подмышку. Адреналин в крови больше не бурлил, но мне он был и не нужен. Третьего охранника я не убил, только отсёк ему кисть. Четвёртый вышел в круг очень медленно, глядя на него, я увидел в каждом его движении страх. Он избегал смотреть на меня, а руки, державшие короткий меч ощутимо подрагивали. Но бои так и не начался. Меня остановил голос купца-гнома, у которого я купил сапоги, Регнара Белошвея: