— Здорово, отрок! — поздоровался со мной Стирбьёрн, как только я крепко заснул и попал в зал со столом. — Ты, в следующий раз блокируй своё сознание, когда прелюбодействуешь! Пожалей хоть нас!
— А вы что? Всё видите!? — вместо приветствия спросил я.
— Всё что видит твоё сознание, то и мы видим! — улыбнулся он, и опрокинул в рот чарку с пивом, облив при этом свою рыжую бороду лопатой. — Надо сказать, что то, что ты вытворяешь с этой валькирией, добрый отрок в своё время себе не позволял!
— А что он позволял? — решил я проинформироваться о сексуальной жизни викингов.
— Э-э… Ну, это самое, нагнул о плетень, закинул подол на голову, снял портки и загнал блуд куда надо! Вот. — Почесал он свою макушку. — Хотя можно и на сеновале зажать девку, тоже способ хороший.
— Но я то, не отрок, так что могу себе позволить нечто большее, чем просто загнать блуда!
— Пока да, но когда выберешь меня, станешь отроком.
— А почему именно тебя? Я склоняюсь к Оттару, он своими двумя мечами такое вытворяет, что здесь такого уже давно не видели. — Сказал я, и как только Стирбьёрн услышал имя Оттара, так он сразу вскочил на ноги.
— Что!!! — проревел он. — Этот прыщ! Да я его соплёй перешибу! Я тот кого ты должен выбрать, я владею секирой как Бьёрнбэйн, мечом как Ингвар, копьём как Ормстейн, а ножи бросаю, как Мстислав!
— Успокойся! — попытался унять его. — Почему у тебя такая нервная реакция, на то, что я могу выбрать не тебя?
— А ты ещё не знаешь??! Правильно, эти чистоплюи слишком горды! — он потряс куда-то своим кулаком, который больше смахивал на мою голову размерами. — А я не такой! Я родился, в семье треля, поэтому не стыжусь напрашиваться! Слушай меня, Михаил! После того, как ты выберешь одного из нас, остальные вернутся обратно в меч. И опять забвение на многие сотни лет!
— Но почему? Почему вы не можете остаться у меня в сознании?
— Это всё та чёртова ведьма! И её проклятье. — С каждым словом из здоровяка Стирбьёрна словно выходил воздух, он становился меньше, и руки его опускались. — Теперь ты знаешь всё. Выбирай достойного! К тому же, мы не можем сосуществовать вместе, даже если бы и могли обойти проклятье.
— Но почему? Разве трудно привыкнуть к другу? — мне стало, искренне жаль этого викинга.
— Викинги терпят друг друга только когда пьют, или на службе у конунга, да и то, там всегда знаешь, кто сильнее тебя, а если хочешь подняться в ранге, должен победить соперника. Да и опять же проклятье, в нём сказано, что некое подобие жизни, получит только один. — Стирбьёрн поднял на меня взгляд, и я увидел, как по его обветренной северными ветрами, и загоревшей под южным солнцем щеке, катится единственная слезинка. — А как бы хотелось снова почувствовать солёный ветер моря, когда сидишь на скамье и гребёшь вместе с напарником!
И тут мне в голову пришла идея.
— А на драккаре вы не дрались? — спросил я его.
— Нет, на драккаре мы единое целое, пожалуй, это единственное место, где викинги равны между собой. — Он мечтательно улыбнулся. — А зачем тебе?
— Видишь ли, — пробормотал я, кое-что вычисляя. — Я тут подумал, и, кажется, понял, как решить вашу проблему.
— Ты думаешь, мы не пытались? За всё это время, нет, ты тоже не сможешь решить эту проблему. — Грустно покачал он головой.
— А ты закрой на минуту глаза, чего теряешь? — с улыбкой попросил я его.
— Как хочешь! — пожал он своими плечищами и закрыл глаза.
Я тоже закрыл глаза, и тут же начал представлять, как вместо этого зала появляется море и классический кнорр с прямоугольным полосатым парусом, который однажды видел в старом фильме.
— Эй! Ты что сделал!? — завопил Стирбьёрн.
— А тебе что? Не нравится?! — с улыбкой спросил я. Наблюдая как этот огромный мужик, словно маленький ребёнок дотрагивается до борта корабля. — Теперь вы все сможете находиться здесь. Ты же сам сказал, что на корабле вы едины?! Или не так?
— Так, так! — Стирбьёрн весело оскалился. — Надо позвать остальных сюда! Пусть оценят.
Он повернулся, ловко побежал, перепрыгивая лавки, и забравшись на нос корабля, закричал в даль:
— Эй! Бьёрнбэйн, собирай всех! У нас есть кнорр!
Не знаю, чего он своим криком хотел добиться, но у него реально получилось. Из ниоткуда прямо на палубу стали спрыгивать бородатые воины, и тут же шли осматривать кнорр. Последним появился Франсуа, признаться, он был самым слабым звеном, в моей затее. Но видимо, его скандинавские корни дали о себе знать, и он тоже с улыбкой бродил по кораблю. Я уже собирался просыпаться, когда ко мне подошёл великан Бьёрбэйн, и, не говоря ни слова, низко поклонился.