Может, я обманываю себя? Может, я люблю его, но боюсь признаться в этом даже самой себе? Может, я намеренно подавляю свои чувства, пряча их в темнице своего сердца?
— Нет. Это невозможно, — отрезала я, скомкав бумажку и бросив её в мусорное ведро.
Я не могла его любить. Это было бы чудовищной ошибкой, запретным плодом, ужасным преступлением против самой себя. Он — убийца, чья голова забита лишь кровью и насилием. Только эти мысли должны владеть мной, ведь так будет правильно. Я должна взять себя в руки и положить конец этому безумию. Моя жизнь — в моих руках, и я обязана проявить силу воли. Я докажу, что способна выбросить его из головы, из мыслей, из сердца.
Иду по улице, укутавшись в пальто, которое дарит мне тепло в эту прохладную осень, и пытаюсь насладиться погодой. Вокруг меня бурлит жизнь: люди спешат по своим делам, смеются, разговаривают. Но мой взгляд невольно приковывают пары, нежно обнимающие друг друга.
Они любят. Искренне, самозабвенно. Возможно, у кого-то из них сердце было разбито, но любовь помогла собрать его по кусочкам. Возможно, кто-то исцелял себя в одиночестве, но делал это ради любви, ради надежды на счастье. Ведь истинная любовь — самая крепкая и непобедимая сила в мире. Я смотрю на влюблённую пару: у девушки — голубые глаза, сияющие не от солнца, а от любви к мужчине, который согревает её в своих объятиях. На улице мороз, она легко одета, но ей тепло. Тепло рядом с любимым человеком.
Как среди такой любви может существовать насилие? Как среди таких ярких чувств, среди такой нежности может рождаться кровь, ненависть, война, месть? Как? Что движет теми, кто хочет убивать, а не мечтает о счастливой любви? Есть ли у этих людей будущее? На что они надеются? Ведь надежда — это то, что живёт в каждом человеке, но насколько сильна надежда в сердцах мафиози?
Мои размышления прерывает телефонный звонок. Я сразу же отвечаю.
— Да, пап? — спрашиваю я, продолжая идти по улице.
— Приезжай в офис. У меня разговор, — строго говорит отец, и я настораживаюсь.
Через полчаса я уже на месте и вижу Мартина, стоящего на коленях. Мурашки бегут по коже от одного его вида. Его свирепое лицо пугает меня ещё больше. Я смотрю на отца. Его взгляд сосредоточен, но я замечаю в нём искру гнева. Скоро этот гнев вырвется наружу.
— Он говорит, что ты любишь его и не раз принимала у себя в комнате его послания и любовные признания. Это правда, Меган? — спрашивает отец, и мои глаза расширяются от изумления.
Этого не было! Я получала только послания, которые сразу же выбрасывала, потому что не испытываю к нему ни малейшего чувства!
— Пап, это ложь! Никогда такого не было! Я не люблю его, и его никогда не было в моей комнате! — возмущённо восклицаю я, бросая испепеляющий взгляд на этого мерзавца.
Он выглядит немного побитым, но, кажется, получает удовольствие от ситуации, потому что на его лице играет довольная ухмылка. Сейчас мне совсем не до шуток.
— Да, Меган? А расскажи, как ты улыбалась, когда я стоял у тебя под окном. Расскажи, как мы целовались. Это ведь всё было по-дружески, да? — с издевательской ухмылкой произносит Нелан, и мои кулаки сжимаются от ярости.
— Меган! — рявкает отец, и я перевожу взгляд на него.
— Что этот ублюдок несёт? Признайся сейчас же, или я убью его, а ты будешь отстранена от дел!
Эти слова ранят меня больнее всего. Он готов лишить меня моей мечты, хотя я не делала ничего из того, в чём меня обвиняет Мартин. Отец был всегда строг, и его наказание было жестоким. Он знает, на что давить.
В порыве гнева я подхожу к Мартину и даю ему пощёчину. Затем поворачиваюсь к отцу, который смотрит на меня, а потом на него.
— Этого не было, чтобы вас черти побрали! Я видела его только в суде, ясно? — гневно выпаливаю я и выбегаю из офиса.
Чёртов придурок! Какого чёрта он творит? Почему подставляет меня? Он ведёт себя как законченный мудак! Так поступают только те, у кого нет мозгов.
Я слышу шаги за спиной и резко поворачиваюсь.
— Какого хрена ты делаешь, придурок? Сам присылал мне письма, а теперь думаешь, что можешь нести такую чушь моему отцу? Кто тебе вообще давал право появляться в офисе моего отца?! Ты ублюдок! — кричу я, не в силах сдержать гнев, и в ярости бью его в грудь.
Он даже не шелохнулся, лишь смотрит на меня, словно сканирует. Его спокойствие и невозмутимость меня бесят.
— Ты ведь думала обо мне, да? Я же вижу, что ты не могла спать из-за меня, — наконец произносит Нелан, и я в порыве ярости толкаю его.