— Марцео, прекрати! — закричала я, и кузен, повинуясь моему крику, развернулся ко мне.
Мы ушли. Я смотрела вслед Нелану, из разбитого носа которого текла кровь. Он бросил на меня гневный, полный боли взгляд, а затем перевёл его на Марцео. Я вошла в больницу, но мама смотрела на меня с отчуждением и холодом.
Сейчас её поддержка была нужна мне как никогда, но мне казалось, что она отреклась от меня, разочаровалась во мне. Я чувствовала, что стала для неё чужой, не той, кем была прежде.
— Я до последнего отказывалась верить, что ты могла полюбить его, Меган. Я надеялась, что ты умная девочка и что твой отец всё выдумал насчёт твоей любви к нему.
Разве любовь можно выдумать? Разве можно так бессовестно играть с чувствами? Возможно, в их мире это и было нормой, но я никогда бы не посмела так поступить. Ради денег, ради власти, ради выгоды — никогда. Я люблю Нелана по-настоящему. И даже сейчас, когда он, казалось, предал меня, огонь моей любви продолжает гореть в моём сердце.
— Мам, я не отказалась от своей работы, я не отказалась от тебя, от папы и от семьи. Я просто полюбила, — ответила я, но мама лишь отвернулась.
— Ты отказалась от веры в настоящую любовь! Я много раз повторяла тебе — такие, как они, не любят. Они не умеют любить! Ты предала отца, а сейчас пытаешься убедить меня, что они способны на любовь?! — закричала мама, взглянув на меня через плечо.
Я не хотела верить, что это говорит она, что эти слова исходят из её уст. Она обвинила меня в предательстве, не испытывая при этом ни капли сожаления. Её глаза были полны боли, в уголках скапливались слёзы, и мне безумно хотелось обнять её, почувствовать её тепло. Чтобы она взяла меня за руку, поцеловала в макушку и сказала, что всё пройдёт, что всё будет хорошо.
— Мам, я никого не предавала. Поверь мне, пожалуйста, — тихо произнесла я и потянулась к ней.
Она резко развернулась, взглянула на меня твёрдым, непреклонным взглядом и указала на дверь. Я всё ещё пыталась обнять её, ведь сейчас она — единственная, кто мог вытащить меня из этой пропасти отчаяния.
— Уходи, — со сталью в голосе потребовала она, и я замерла на месте.
Казалось, что весь мир вокруг замер. Я чувствовала леденящий холод, исходящий от моей собственной матери. Я никогда не могла представить, что увижу в её глазах столько холода и разочарования. Она казалась мне чужой, словно кто-то завладел её телом. Ведь я никогда прежде не видела в её глазах столько гнева.
— Мам, не говори так! Он ведь очнётся! Вдруг это сделал не Нелан? Вдруг Мерил что-то перепутала? — затараторила я, но она лишь сильнее сжала зубы и вновь указала мне на выход.
Я ухожу от собственной семьи, словно совершила что-то ужасное, непоправимое. Слёзы ручьями текли по лицу, падали на одежду. Я вышла из больницы и направилась к лавочкам. Села и, глядя на здание больницы, размышляла о том, что будет с отцом.
— Он не умрёт, — тихо прошептала я, закрыв лицо ладонями.
В голове всплывали слова мамы о том, что в отца выстрелили в спину. Они даже не осмелились подойти к нему лицом к лицу, не смогли сказать ни слова. Только выстрел — и всё. Один выстрел решил судьбу отца за всех нас. Он останется инвалидом, а они будут жить дальше, словно ничего не произошло.
— Добрый день, вы Меган Де Маркес? — ко мне подошёл врач. Я тут же вскочила и кивнула.
— Да, это я. Что-то случилось? Что-то с папой? — затараторила я в панике, но она лишь отрицательно покачала головой.
Она протянула мне листок, свёрнутый в несколько раз.
— Это вам передал Нелан Мартин. И ещё, ваш отец приходил в сознание на несколько минут. У него была остановка сердца в реанимации. Он передал вам, что если с ним что-то случится, вся компания переходит вам и Мерил Де Маркес, — сообщила девушка и добавила: — Желаю скорейшего выздоровления.
Она ушла. Я буквально рухнула на скамейку, слёзы снова хлынули из глаз, и я дрожащими руками развернула листок.