—Позови Меган, и тебя отпустят, чертовка, — процедил Сантино сквозь зубы, с силой дернув ее за плечо.
Я мысленно молил всех богов, чтобы он не тронул ее, ведь, зная безумную жестокость Теодоро, ему ничего не стоило отрубить Сантино все конечности и закопать их у себя в саду.
—Ты назвал мою жену чертовкой, ублюдок? — гневно выкрикнул Миллер, выходя из машины.
В этот момент я действительно был вне себя от ярости. На них, на Сантино за его непроходимую тупость, и за то, что они откровенно играют не по правилам. Я взвел курок пистолета, направил его на Теодоро и подошел ближе.
—Твоя жена будет в порядке, если ты позовешь Меган, сукин сын, — потребовал я, и он раздраженно повернулся к Кассио.
—Приведи ее. Но сначала забинтуй ей руку, — бросил он, и мои глаза расширились от злости.
Я стремительно подошел к нему, схватил за ворот футболки и начал трясти. Он с тупой, провоцирующей улыбкой смотрел на меня, словно прекрасно знал, что именно выведет меня из равновесия. Я ударил его по лицу, слыша возмущенные крики Арьи, но мне было плевать.
—Что ты с ней сделал, ублюдок?! Ты хочешь, чтобы тебя переплавили на металлолом, или как?! — заорал я, нанося ему новый удар.
Он молчал. Я слышал злобные выкрики его жены и ударил его снова. Он не отвечал, явно пытаясь спровоцировать меня еще больше. Я приставил пистолет к его виску и, с клокочущей внутри яростью, прорычал:
—Теодоро, девушки нигде нет, — протараторил Кассио, и демоны внутри меня получили полную свободу действий.
Я начал бить его без разбора. По лицу, по плечам, по всему телу. Кассио попытался вмешаться, но Энзо взял его на себя. Матерные крики неслись со стороны Арьи. Сантино продолжал удерживать ее, но ее поток брани не иссякал, даже несмотря на его попытки заткнуть ей рот рукой.
—Где. Моя. Девушка?! — прорычал я, и нанес ему сокрушительный удар ногой в живот.
—Сбежала, придурок! — с ненавистью выплюнул он, и я, потеряв всякий контроль, достал нож и полоснул им по его телу.
—Чтоб ты сдох, шлюхин сын! — прорычал я, отступая назад. —Пошли отсюда!
Я выбежал со двора этих выродков и направился в сторону леса, оглядываясь по сторонам. Я отчаянно надеялся, что Меган не успела убежать слишком далеко, надеялся, что с ней все в порядке. Я выстрелил один раз в воздух, в надежде, что она услышит.
—Меган! — во всю мощь своих легких заорал я, прислушиваясь к нагнетающей тишине. —Мег!
Тишина. Словно здесь были только я, Энзо и Сантино. Я продолжал кричать, забегая все глубже в лес, и вдруг услышал слабый плач и хруст сломанных веток. У меня словно открылось второе дыхание, боль в ноге моментально отступила, и я уверенно направился в сторону звука. И вот она. Рыжая, взъерошенная копна волос и Меган, бежавшая в неизвестность. Я побежал за ней, как можно быстрее, ведь моя душа жаждала прикоснуться к ней. Я схватил ее за руку. Она отдернула ее от страха и истошно зарыдала.
—Меган, цветочек мой, — осторожно произнес я, заключая ее в объятия.
Я увидел, что ее кофта разорвана, на теле виднелись небольшие ссадины, а на плече кровоточила рана. Я обнял ее еще крепче, стараясь впитать всю ее боль и страх. Она дрожала и плакала.
—Они изверги! — закричала она, и я закрыл глаза. —Они хладнокровные суки!
И тут я понял, что Меган в душе — испуганная девочка, боящаяся таких, как мы. Внутри нее живет неподдельный страх перед болью и кровью. Она кажется жесткой и беспринципной лишь на работе, не испытывает жалости к преступникам в суде, но в глубине души она боится. И этот страх вызван не только угрозой смерти. Это страх перед насилием, осознание того, что некоторые кланы безнаказанно издеваются над женщинами и детьми.
И да. Это горькая правда, с которой невозможно справиться, ведь каждый человек, состоящий в мафии — безумен по-своему. И там, где умирала любовь, рождалась мафия.
Но я сделаю все наоборот. Я сделаю так, что Меган больше не будет бояться.
Глава 12.
Меган
Я бегу всё дальше, охваченная всепоглощающим страхом. Дрожь пронизывает меня от боли и полного непонимания происходящего. Слёзы льются безудержным потоком, словно водопад, и я машинально вытираю их тыльной стороной ладони. Крики, доносящиеся отовсюду, словно зловещий хор, сводят меня с ума, но тщетные попытки заткнуть уши лишь усиливают их оглушительное звучание. Внезапно чья-то рука хватает меня, я вздрагиваю, поднимаю взгляд и вижу отца. Его лицо бледное, словно покрытое мелом, а глаза кажутся хрупкими, словно выточенными из хрусталя. Оборачиваюсь назад и замираю в ужасе. Передо мной разверзается бездонная пропасть.