А до тех пор я буду бережно хранить их в своём сердце, носить с собой, куда бы меня ни забросила коварная судьба. Ведь семья – это не просто место на карте, а неповторимое, всеобъемлющее чувство. И это чувство будет вечно жить в моей душе.
Аврора здесь, всегда рядом со мной. Но Мерил… Моя дорогая Мэри. Как же передать словами то необъятное чувство, что я испытываю к ней? Это не просто банальная любовь, это нечто неизмеримо большее, нечто, что глубоко проросло сквозь толщу лет, тесно сплелось с моими костями и стало неотъемлемой частью меня самой. Мы с ней – две половинки одного целого, хоть и такие непохожие на первый взгляд. Она – жгучая брюнетка, вся в отца. Я же пошла в маму с моими непокорными рыжими волосами. Но все вокруг всегда твердили, что мы – настоящие сёстры, связанные невидимой нитью.
Помню, как в беззаботном детстве я с увлечением строила величественные замки из влажного песка, а она искусно украшала их разноцветными ракушками и полевыми цветами. Я с упорством решала сложные задачки по математике, а она вдохновенно рисовала волшебные, сказочные картинки. Я наивно мечтала о головокружительной карьере и безграничной власти, а она – о всеобщем мире во всем мире и спасении бездомных, несчастных животных. И знаете, обе наши наивные детские мечты были одинаково важны и ценны. Но сейчас мы обе с головой ушли в карьеру, позабыв о прежних стремлениях.
Она неизменно видит во мне только самое лучшее, даже когда я сама этого упорно не замечаю. Она безгранично верит в меня, даже когда я отчаянно сомневаюсь в собственных силах. Она – мой самый преданный и верный друг, самый строгий и беспристрастный критик и самая надёжная и всесторонняя поддержка. Сейчас этой необходимой поддержки мне катастрофически не хватает. Невидимая нить между нами предательски рвалась каждый раз, когда Мерил с горечью произносила те обидные слова. Между нами выросла огромная, неприступная стена из накопившихся обид, жгучей злости, ослепляющей ненависти и горького разочарования. Но как же я была бы сейчас рада, если бы мы смогли снова по душам поговорить, вместе готовить что-нибудь вкусненькое по вечерам, обсуждать наше общее, любимое дело. Мне этого не хватало до острой, щемящей боли в груди, и вот сейчас, когда казалось бы, я всегда делала всё это исключительно для Мерил, теперь я поверяю свои самые сокровенные тайны Авроре.
—Может, вам стоит поговорить? Я уверена, Мерил тоже неимоверно скучает, – с искренним переживанием в голосе произнесла Аврора, внимательно глядя на меня.
Я не знала наверняка, скучает ли она на самом деле. Мерил всегда была такой скрытной: внутри у неё может бушевать настоящий ураган эмоций, а снаружи – будто ничего и вовсе не происходит. Она никогда и никому не расскажет, даже если её долго и упорно пытать, но иногда я всё же могу её раскрыть и понять, что на самом деле творится у неё на душе. Но это случается крайне редко, ведь она умело прячет все свои чувства под плотной маской непроницаемого безразличия.
—Я не знаю, Аврора. Вдруг она вообще не хочет меня больше видеть и слышать? – тихо спрашиваю я, пребывая в полном замешательстве и не понимая, что мне делать дальше.
Аврора отрицательно качает головой и протягивает мне свой телефон, на экране которого высвечивается имя моей сестры. Дрожащими от волнения руками беру телефон и неуверенно нажимаю на кнопку вызова. Томительные гудки кажутся бесконечными, и я уже мысленно готова отключиться, но не успеваю.
—Меган? – произносит Мэри, и я от удивления широко раскрываю глаза.
Я совершенно не знаю, что ей сейчас сказать. Встревоженно смотрю на Аврору, отчаянно пытаясь найти ответы на все свои многочисленные вопросы.
—Как ты, Мерил? – дрожащим, едва слышным голосом спрашиваю я и в ответ слышу облегчённый, едва уловимый вздох.
Кажется, что неприступная стена, долгое время стоявшая между нами, сейчас, наконец, рухнет. Я смогу с ней нормально поговорить, и всё снова будет, как прежде.
—Хорошо, сестрёнка. Прости меня, пожалуйста, за то, что так долго не звонила. Прости меня, умоляю тебя. Я готова тысячу раз искренне извиниться перед тобой, готова приехать прямо сейчас и лично умолять тебя о прощении, – Мерил не выдерживает, и я явственно слышу её тихие всхлипывания, и мне безумно хочется её сейчас обнять.