Было больно, но я не собиралась этого показывать. Злость скапливалась, но даже когда я толкала и пихала его, ничего не менялось.
– Иди к чёрту, ясно?! Я посажу всю вашу семью, и вы, как грёбаные суки, сгниёте там! Таким, как вы, нет места на земле, вы должны сдохнуть! – выпалила я в гневе и ощутила лезвие ещё ближе.
Его глаза налились кровью от злости. Эти слова вывели его из себя, и он буквально хотел вонзить пальцы мне в руку. Я тряслась от ярости и боли, но двинуться всё ещё не могла.
– Я перережу тебе глотку, грёбаная сука, – прорычал он и надавил на нож.
Именно в этот момент ему позвонили. Судя по лицу, Мартин знал, кто это. Он поставил на громкую связь, всё ещё держа меня на крючке. Лезвие было на том же месте, рука чуть расслаблена, и сосредоточенный взгляд Мартина.
Именно в этот момент ему позвонили. Судя по лицу, Мартин знал, кто это. Он поставил на громкую связь, всё ещё держа меня на крючке. Лезвие было на том же месте, рука чуть расслаблена, и сосредоточенный взгляд Мартина.
– Не трогай её, – прозвучал басистый голос, и он нахмурил брови.
Они говорили на своём языке. Я стояла, стараясь не дышать. Я не понимала, о чём они говорят, но и не испытывать страх не могла. Казалось, будто сейчас он убьёт меня, не боясь, что где-то за стенами мои родители и, по совместительству, адвокаты. Отец мог убить его, но, видимо, он спал.
– Я тебя понял, Нел, – наконец сказал он и отключился. – Тебя помиловали, но спокойной жизни от меня не жди, сука.
Он ушёл тем же путем – через окно. Я готова была задохнуться от злости, и слёзы потекли ручьём. Я кинула подушку, ударила по подоконнику от бессилия.
Как можно было просто стоять, когда меня унижали? Я могла ударить его чем-то тяжёлым, закричать, чтобы пришёл отец, но я стояла как вкопанная дура. Он дал мне жизнь, но пообещал испортить её вместе со всей семьёй Мартин. Суки. Я не знала, что делать, ведь я была адвокатом, а не мафиози или киллером. Я была предана закону, и даже сейчас, когда мне угрожали смертью, я не хотела убивать. Я никогда не хотела проливать чью-то кровь.
И как тогда жить? Я ввязалась во что-то плохое и знала, что они сделают мою жизнь невыносимой. Они сделают так, что я сама захочу умереть.
Нет. Я не подамся. Я не дам сломать себя.
Глава 3.
«Ты сам создаёшь
себя, если не вышло - значит это слабость.»
|Нелан|
Бог вершит судьбы, направляя нас по жизненному пути. Но что, если человек отклоняется от предначертанного? Вполне возможно, ведь каждый волен выбирать свой путь. Однако за этим выбором неизбежно последует расплата. Я никогда не следовал проторенной дорогой, предпочитая собственный путь, который неизменно приводил к препятствиям перед самым финишем. Долгие, мучительные испытания становились уроком, напоминая о необходимости следовать верному пути, не сворачивая с него. Этот закон существовал не в рамках страны или государства, а глубоко в наших сердцах.
Я пренебрегал голосом сердца и общепринятыми законами, руководствуясь лишь желаниями своего разума. Убивал, стрелял, грабил, продавал… Не избежал ли я наказания? Нет, возмездие всегда настигало меня. Иногда казалось, что его можно избежать, но судьба неумолима. Такие, как я, получают приговор от судьбы и от безжалостного закона. Это было неизбежно. Я сходил с ума, медленно умирал, но не мог остановиться. Я был рожден для этого. Все нотации и призывы к благоразумию, звучавшие с экранов телевизоров, проходили мимо меня. Насилие… Насилие над кем? Над мерзкими тварями, попирающими права женщин. Над суками, устанавливающими собственные, лицемерные правила.
Я не мог сдерживать себя, видя, как кто-то поднимает руку на женщину. Кровь закипала в моих венах.
Но… Я убил девочку. Убил дочь того ублюдка, который изнасиловал невинную девушку. Неужели ему было мало семьи? Чего не хватало человеку, которому женщина подарила новую жизнь? Его грязные руки коснулись невинности. Её крик до сих пор звенел в моих ушах, и я отчаянно пытался заглушить его.
Прошла целая неделя с тех пор, как я сбежал из тюрьмы, чтобы доказать этому гребаному адвокату, что он ошибался. Да, это был первый раз, когда я убил не того, кто действительно заслуживал смерти. Но мне плевать. Тот ублюдок тоже понесет заслуженное наказание.
—Нел, я наблюдаю за тобой весь день. Что с тобой, черт возьми? — огрызнулся Энзо, толкая меня в бок.
Мой брат, чей язык никогда не умолкает. Он может без умолку трепаться, но всегда сумеет заткнуть какую-нибудь выскочку в клубе. Он самоуверен, в меру жесток, но и у него есть свои скелеты в шкафу. Два года назад что-то сломило его психику, и никто из семьи до сих пор не знает, что именно произошло.