— Я не знаю, пап, — честно произнёс я, увидев отблеск боли в глазах отца, словно я предал его.
Я ушёл. Он отпустил меня, и я, вскочив в машину, сжал руль с неистовой силой, словно пытаясь удержать ускользающую реальность.
Что я к ней чувствую? Почему она не выходит из головы, словно наваждение? Почему кажется, что она должна быть моей, вопреки всему? Впервые я не мог распознать свои чувства, впервые ощущал такую внутреннюю неопределённость, как будто стою на краю пропасти. Почему? Из-за кого? Из-за адвоката, чьей целью было упечь меня за решётку. Мы — две противоположности, как огонь и лед, неприступные, запретные. Но чувствовала ли она меня так же, как я её? Была ли между нами та невидимая нить, которая связывает две родственные души?
— Что с тобой, Мартин? Что творится в твоей голове? — пробормотал я, сидя в одиночестве, словно в темнице.
Открыв телефон, я уставился на чат с ней, раздумывая, стоит ли писать. Излечит ли она мою смятенную душу, когда я впервые стою на перепутье, не зная, какой дорогой идти? Станет ли она моим спасением или моей погибелью?
"Адвокат. Нам нужно встретиться."
Написав это, я выключил телефон, словно перерезав связывающую нас нить. Да, я был готов сорваться из Неаполя во Флоренцию, чтобы снова увидеть бездонную синеву её глаз, ощутить ярость, которая меня так зацепила. Она строга и неприступна, как неприступная крепость, но вдруг в глубине её сердца таится любовь, словно жемчужина в раковине?
На следующий день я уже был во Флоренции, поджидая её неподалёку от дома, словно хищник, выслеживающий свою добычу. Она шла, тревожно оглядываясь, словно боялась, что кто-то её увидит. Стояло раннее утро, ещё не совсем рассвело, улицы были пустынны и тихи. Меган села в машину и гневно посмотрела на меня, как на незваного гостя.
— И? Что тебе нужно? — резко спросила Меган, но мой взгляд невольно упал на её шею, словно примагниченный.
Рана. Мои глаза расширились от ужаса, и я мгновенно забыл обо всём, зачем приехал. Время словно остановилось.
— Что это? — спросил я, едва сдерживая дрожь в голосе.
Она пожала плечами и отвела взгляд, пытаясь скрыть свою боль. Я продолжал смотреть, пытаясь понять, откуда это, словно разгадывая сложную головоломку. Она молчала, избегая моего взгляда, словно преступник, скрывающий улики.
— Что это? — повысил я голос, вызвав у Меган ещё большее раздражение, словно я касался больной мозоли.
— Это работа твоего конченого братца Сантино! Доволен?! А теперь вали к чёрту из Флоренции и прекрати мне писать, чёрт возьми! — взорвалась Меган, выскочив из машины, словно её ужалила змея.
Я остался один, оглушённый и опустошенный, словно меня ударили обухом по голове. Сантино, блядь…
Я ворвался в дом в ярости, как ураган, сметающий всё на своем пути. В холле никого не было, что меня только порадовало. Швырнув сумку на диван, я выпроводил домработницу, чтобы никто не мешал моей ярости вырваться наружу.
— Сантино! — позвал я, и он, не спеша, спустился вниз, словно предчувствуя беду.
Не дав ему опомниться, я ударил его в челюсть, вложив в этот удар всю свою боль и ярость. Он пошатнулся, но удержался на ногах. В его глазах вспыхнула ярость, и он испепелил меня взглядом, требуя объяснений, как разъяренный бык, готовый к бою.
— Меган Де Маркес. Ты порезал ей горло. За что, мать твою, ты это сделал?! — взревел я, а Сантино лишь усмехнулся, словно услышал глупую шутку.
— Ты уже готов её защищать, так ведь? Признайся, что эта дура запудрила тебе мозги! Как только ты откроешь ей свои чувства, она сделает всё, чтобы тебя сломать! Я тебе не отец, не буду нянчиться с тобой. Ты ей на хрен не сдался, Нел, оставь её в покое, — выпалил он, и я, не раздумывая, снова ударил его, словно обуреваемый безумием.
Он упал, а я, выхватив из ножен клинок, приставил его к тому месту, где была рана у Меган, словно намереваясь искупить свою вину.
— Здесь ты её порезал?! — прорычал я, сгорая от злости и ненависти.
Безумный смех Сантино эхом разнёсся по залу, словно предвестие чего-то ужасного. Он взглянул мне прямо в глаза, не выражая ни страха, ни сожаления.
— Чуть ниже, братец. Но знай, ты ещё пожалеешь, — ответил Сан, и я, немного поколебавшись, убрал нож, словно очнувшись от кошмара.
Чёрт возьми, как же меня всё это достало! Я ушёл в свою комнату, чтобы остыть и привести мысли в порядок, но стоило мне переступить порог, стены словно начали сжиматься, словно я попал в ловушку.