Воздух словно иссяк, и мне показалось, что чьи-то невидимые руки душат меня, нашёптывая противоречивые слова, словно демоны, искушающие грешника. "Она полюбит тебя", "Ты ей не нужен", "Ты всё делаешь напрасно…"
Всё смешалось в хаотичном вихре, словно буря, бушующая внутри меня. Мне хотелось бить себя, лишь бы заглушить эти навязчивые голоса, которые становились всё громче и ближе, словно приближающаяся лавина. Они окружали меня со всех сторон, словно злые духи, пытающиеся завладеть моей душой. Демоны, чьи души пропитаны злом, пытались устыдить меня, заставить отказаться от своей цели, словно искушая запретным плодом.
И вот, появился главный демон — тот, кто одним словом может бросить меня в адское пекло, словно обрекая на вечные муки.
Дедушка Габриэль.
Его тёмные, как безлунная ночь, глаза пристально смотрели на меня, проникая в самую душу. Он сжимал кулаки, как в былые времена, словно готовясь к битве. Его губы растянулись в знакомой усмешке, словно он знал все мои тайны. В руке он держал свою неизменную трость, словно символ власти и силы.
Чёрт побери, я схожу с ума! Как мне вернуться в реальность? Как ощутить твёрдую землю под ногами, а не эту чёртову лавину, грозящую разорвать меня на части, словно игрушку?
Я по-прежнему не мог отвести взгляд от глаз деда, словно завороженный.
— Веди меня, дедушка, — потребовал я, и в горле словно образовался ком, словно я проглотил камень.
— Твой путь известен, Нелан. Иди той дорогой, которую выбрал сам. Никто не должен тебе указывать, помни это, словно клятву, данную самому себе. Ты сможешь переубедить всех, только если не сдашься. В нашей семье нет места слабости, внук. Иди, строй, разрушай, убивай, но сделай всё, чтобы достичь своей цели. Всё зависит только от тебя. Ты — палач, — медленно произнёс дед, и я вникал в каждое его слово, словно в откровение.
Я очнулся от этого кошмара, словно вынырнул из темной бездны. Мама смотрела на меня расширенными от ужаса глазами, словно увидев привидение. В голове всё ещё звучали слова дедушки, и я не мог восстановить дыхание, словно после долгого бега.
— Нелан! Нел, очнись! — кричала мама, и я наконец-то услышал её голос, словно спасительный маяк.
— Я видел дедушку, — с трудом выговорил я, приходя в себя.
Я — палач. Я сам строю свой путь, и я сделаю это, даже если придётся идти с топором в руках, по иглам и осколкам стекла, словно сквозь ад.
Я — палач своего деда. Я — Нелан Мартин, и я пойду той дорогой, которой хочу, чего бы мне это ни стоило.
Глава 4.
Меган
Шагая по офису, я излучала уверенность, облачённая в строгий чёрный пиджак и брюки в тон. Моё лицо сохраняло невозмутимое выражение, пока мой взгляд не встретился с Марцео.
Мой кузен, чьи черты лица и очертания фигуры я узнала бы из тысячи других. Единственное, что отличало его от прежнего, — это протез на ноге, последствие трагической аварии. Под тщательно подобранными брюками он был искусно скрыт, выдавая себя лишь лёгкой хромотой при ходьбе. В тот страшный период моей жизни, когда мир отвернулся от меня, Марцео оставался моей опорой, всегда готовым прийти на помощь.
— Марцео! — воскликнула я, не сдержав радости, и заключила его в объятия.
Его руки, словно два надёжных якоря, опустились на мою спину. Лёгкий холодок, исходивший от его лица, мгновенно рассеялся, сменившись тёплой улыбкой.
— Как ты? — спросил он, и мы неспешно направились в сторону моего кабинета.
— Всё просто замечательно. А ты как? Я слышала, что ты скоро переезжаешь в Неаполь по работе, — ответила я, стараясь скрыть грусть в голосе. Марцео лишь кивнул в подтверждение.
Известие о его переезде печалило меня, но я не хотела показывать этого. Ведь отъезд Марцео означал и вероятную разлуку с моей кузиной, Авророй. Она была точной копией своего покойного отца, дяди Бенетто. Хоть характером она и не пошла в него, но внешность и огненно-рыжие волосы достались ей в наследство от него.
— Да, это так. Но Аврора останется здесь, ей не очень нравится этот город. Да и к тому же, она ещё не закончила учёбу. Она хочет побыть с мамой, — с грустью произнёс Марцео, и я невольно опустила глаза.
Трагическая гибель Бенетто оставила неизгладимый след в душе Авроры. Она стала свидетельницей ужасной аварии, когда у машины отказали тормоза. С тех пор она испытывала страх перед автомобилями и дорогами, и каждая поездка становилась для неё настоящим испытанием. Первое время она замкнулась в себе и не могла говорить, но спустя несколько месяцев ей удалось справиться с потрясением. Однако она призналась мне тогда: "Рана заживает, но шрам остаётся навсегда, Меган".
— Аврора сегодня приедет в офис? — спросила я, надеясь на встречу.