—Чувствуешь это ощущение, да? — спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза. —Беспомощность. То же самое чувствуют те девушки, которые не могут даже слова сказать, когда их насильно забирают. Их руки связаны, хотя на них нет никаких верёвок.
Я обрушиваю на него удар. Безжалостно, с нечеловеческой силой. Когда его глаза снова встречаются с моими, я вдруг вспоминаю Миону. Миона Мартин. Моя младшая сестрёнка, чью жизнь забрал этот ублюдок. Он убил её в тот день, не испытывая ни малейшего сожаления.
Она была ангелом, спустившимся ко мне в тот день, когда её убили. Тогда я пообещал себе, что буду защищать тех, кто этого заслуживает.
Миона была невинна, она была всего лишь ребёнком, чьей судьбой распорядился этот мерзавец. Моя сестра могла бы быть жива, но её больше нет рядом. Моя милая сестрёнка стала ангелом. Ангелочком, чьи глаза преследуют меня во снах. И я знаю, что даже после мести я не смогу вернуть её. Она останется на небесах, но моя душа обретет покой, зная, что я помог этому подонку ощутить то же самое, что и моя сестрёнка.
Он почувствует на себе эту кровь, увидит её мокрые от слёз глаза, и тогда он отправится в ад. Для него будет приготовлен отдельный котёл.
—У меня есть дочь и жена, Мартин. Пощади меня, палач, — спокойно произносит он, и я усмехаюсь.
Так меня называли в те времена, когда я был зол и находился на грани срыва. Сейчас я чувствую себя именно так, ведь во мне не осталось ни капли доброты и милосердия. Я не испытываю жалости к этому человеку.
—Я стану для тебя и ледяным человеком, и грёбаным палачом, Морган, — процеживаю я сквозь зубы и беру топор.
Рука отлетает в сторону, обнажая противную на вид кость, из которой хлещет кровь. Я улыбаюсь, беру нож и подхожу к нему почти вплотную. Его взгляд, полный мольбы, даёт мне понять – я всё делаю правильно. Я начинаю резать ему ухо, и крик, полный боли и отчаяния, разносится по всему подвалу, доставляя мне искреннее удовольствие. Отбросив окровавленный кусок в сторону, я смотрю на свои руки, испачканные кровью, и улыбаюсь.
—Энзо! — кричу я, и спустя несколько мгновений в подвал входит мой брат. —Добей его.
—Мартин! Мартин, пощади меня! Моя дочь не должна расти без отца! Ливия ничего не знает! Палач! — кричит он, но я иду прочь, словно заткнув уши.
Его дочь жила в неведении, не зная, чем занимается её отец. Она жила в иллюзорном мире, где всё казалось сказкой.
Приехав домой, я встречаю маму, и она снова улыбается какой-то странной, загадочной улыбкой. Я обнимаю её, ничего не говоря, просто потому что знаю, что женщин в этом мире нужно ценить. Они те, кого даже здесь могут не пощадить. И неизвестно, когда мы увидим их в могиле. От этой мысли я обнимаю её крепче, а затем отстраняюсь.
—Цени то, что тебе дают, сынок. Иначе может быть слишком поздно, — тихо говорит мама, и я хмурю брови.
—Почему ты мне это говоришь? — спрашиваю я со страхом, ожидая ответа.
Она молча уходит, и я слышу её тихий всхлип. Меня это пугает, словно окатывает ледяной водой. Я смотрю ей вслед, и снова не понимаю, к чему была вся эта речь. Я стою здесь, пытаясь осмыслить всё то, что я делаю.
—Нел, ты чего тут стоишь? — внезапно раздаётся голос Розы, и я оборачиваюсь.
—Что сегодня с нашей мамой? — спрашиваю я.
Роза пожимает плечами, давая понять, что её снова не было дома. Она уходит в дом, а спустя несколько часов я делаю то же самое. Осматриваю комнаты, и ностальгия, смешанная со странным предчувствием, накрывает меня с головой. Я улыбаюсь, вспоминая прошлое.
—Нелан, ты выше! Отдай мою игрушку! — кричит Роза, а я лишь смеюсь над ней.
Она прыгает, слегка бьёт меня по плечам и недовольно фыркает. В комнату входит мама, и сестра тут же бежит к ней.
—Мам, Нелан не хочет отдавать мои игрушки! Накажи его, он смеётся надо мной! — визжит она, хватая маму за подол платья.
Мама строго смотрит на меня, но ругать не собирается. У неё всегда было правило – не кричать на нас.
—Нелан, отдай игрушку и никогда не издевайся над слабыми. Она младше тебя, и тебе нельзя так поступать. Ты должен быть опорой для Розы, должен всегда защищать её при любых обстоятельствах. Так ты покажешь, что ты настоящий мужчина. Ты понял меня, Нелан? — спокойно говорит мама, и я киваю в знак согласия.
После этого мы принялись играть с Розой в догонялки. Тогда я пытался поддаваться ей, но воспитание папы сыграло свою роль, и она буквально приказала мне играть честно.