Внезапно раздаётся звонок. Нелан. Я смотрю на экран телефона с робкой надеждой, с верой в то, что всё это – страшный сон, и сейчас я проснусь в больничной палате с перебинтованным животом, а Нелан зайдёт ко мне, обнимет и скажет ласковые слова.
– Дай телефон, – требует Марцео, и буквально вырывает его у меня из рук.
– Марцео, возможно, он хочет что-то сказать! Отдай! – выкрикиваю я, но он не слушает меня.
А вдруг это не он? Вдруг Мерил что-то перепутала, и это был не Нелан? Я отчаянно хотела верить в это, хотела услышать его объяснения и, возможно, даже поверить ему. Но чёрт побери, зачем Мерил врать? Зачем ей это нужно? Я приеду во Флоренцию и узнаю всю правду.
Я бегу по больничному коридору, превозмогая боль. Сейчас я хочу только одного – увидеть своего отца. Врываюсь в реанимационный холл и вижу маму с безумным выражением в глазах.
– Явилась! Вспомнила об отце только тогда, когда твой любимый в него выстрелил, да? Так вот знай, он приехал сюда и безжалостно выстрелил ему в спину, пока ты лежала в больнице, любимая доченька! – кричит мама, яростно жестикулируя.
Мне становится больно ещё сильнее. Мама будто обвиняет меня во всём случившемся, словно это я выстрелила в отца.
– Тебе говорили, твердили, а ты не слушала, считала себя умнее всех, да? Мартин – не такой, он любит тебя! Да, ты верила в этот бред? Так вот, что твоя любовь натворила! Вот кого ты полюбила! Что ты хотела, Меган?! Он – из грёбаной мафии, сукин сын не знает, что такое любовь! Слушай меня внимательно, дочка, и заруби себе на носу: такие, как они, не знают любви!
Сердце моё разбивается на осколки. Словно кто-то открыл мне глаза, разбил мои розовые очки и показал мне жестокую реальность. Это был Нелан. Он сделал это, обещая любить меня, но при этом готов был убить моего отца.
– Мам, пожалуйста, не говори так. Папа выйдет из больницы живым и здоровым, – шепчу я, пытаясь унять дрожь в голосе.
– Да? Да, он выйдет. Но на инвалидной коляске! Этим сукам даже смелости не хватило подойти и выстрелить в лицо! Они стреляли в спину! Повреждён спинной мозг, инвалидность, и дай бог, чтобы это было только на первое время, а не навсегда! Иди и передай этому ублюдку, что сладкой жизни от семьи Де Маркес ему не видать! Поняла меня?! – снова кричит мама, и я поворачиваю голову к сестре.
Она выглядит на удивление спокойной. Возможно, она приняла успокоительное, а возможно, просто смирилась с ситуацией. Да, её не отвергли. Её не предал человек, который ещё недавно обещал сделать её счастливой.
Я выхожу из больницы и набираю номер Нелана. Он отвечает почти сразу же. Сначала молчит, ожидая, когда я заговорю.
– Ты – эгоист, Мартин! Если не готов сдерживать обещания, если не способен на любовь, зачем разбрасывался пустыми словами?! – кричу я, и злость переполняет меня настолько, что я сжимаю телефон в руке до хруста.
– Меган, тебе наврали! Я знаю, что случилось, но прошу тебя, поверь мне, я не стрелял в твоего отца! Я был в Неаполе, в кабинете твоего врача. Это подстава! Я не знаю, кто это сделал! Прошу тебя, не верь им! Я скоро приеду, только дождись меня! – тараторит Нелан, но я не хочу его слушать.
Я отключаюсь, блокирую его номер и прячу телефон в карман. Слёзы градом катятся по щекам, обжигая кожу. Живот сводит от боли, в голове эхом звучат слова мамы.
Сердце разбито. Я чувствую разочарование в самой себе, в том, что смогла поверить какому-то придурку, состоящему в мафии.
Разочарование в себе – это самое страшное, что я когда-либо испытывала, ведь совесть грызёт меня изнутри, не давая покоя ни на минуту.
Глава 9.
Меган
Я ощущала себя зажатой в тиски между двумя разгорающимися кострами противоречий. Надо мной, словно зловещая тень, возвышался демон, в чьих глазах отражался весь спектр моих глубочайших страхов. Он будто подчинил меня своей воле, и я пребывала в растерянности, не зная, как поступить и куда двигаться дальше. Какой выбор сделать? Предаться любви или сохранить верность семье? Довериться матери или поверить Нелану? Злобный дух, стоявший за моей спиной, нашептывал, что Нелан виновен во всех бедах, что его нельзя прощать. Он утверждал, что именно Нелан нанес увечья моему отцу, преследуя лишь собственные корыстные цели.
— Господи, как же всё это невыносимо сложно, — произнесла я вслух, нервно расхаживая из стороны в сторону.