Но, к сожалению, ничего не изменить. Здесь он другой, он может защитить меня, помогает и оберегает. Но в своем мире он совершенно другой. Мне твердят это все вокруг, и я знаю это сама. Я не закрываю на это глаза, нет, просто я не могу заставить взрослого человека перестать делать то, что он считает нужным. Нелан не маленький мальчик и вполне способен самостоятельно принимать решения.
"Это бизнес, Меган. Это правила игры. Либо ты, либо тебя". Я отчетливо помню эти слова, брошенные как-то мимоходом Мерил. Помню и никогда не забуду.
– Всё, Меган. Можем идти, – выйдя из ванной, говорит он, и я послушно встаю.
Вскоре мы приезжаем в самый центр города. Я беру Нелана за руку и ласково целую в щеку. Мы идем по оживленной улице, кишащей людьми, ведь сегодня выходной. Я с интересом осматриваю улицы Неаполя, вижу, как озорные детишки стреляют из небольшого лука, и украдкой смотрю на Нелана.
– Ты хочешь туда? – С улыбкой спрашивает Нелан, и я отрицательно мотаю головой.
– Научи меня стрелять, – требую я, и Нелан широко улыбается.
Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в тесную клетку птица. В руках – холодный, тяжелый металл, который казался мне чужеродным телом. Я, Меган Де Маркес, адвокат, привыкшая к изящным перьям и увесистым томам законов, держала в руках пистолет. И учил меня стрелять Нелан Мартин, мой муж, человек, которого я любила больше жизни, и одновременно глава влиятельной мафиозной семьи. И да, я была готова называть его своим мужем.
– Держи оружие крепко, напряги руки и думай только о цели. Ни о чем больше.
Нелан стоял рядом, высокий, мускулистый, словно высеченный из камня. Его темные глаза, обычно полные нежности, сейчас были сосредоточены и серьезны. Он излучал такую силу и уверенность, что я невольно чувствовала себя защищенной, даже в этой дикой глуши.
Я попыталась последовать его совету, но пальцы словно окаменели. Оружие казалось мне воплощением насилия и опасности, всего того, что я так старалась избегать в своей жизни.
– Чуть-чуть согни колени, важно понимать, что когда-то у тебя не будет времени так долго готовиться, тебе нужно будет стрелять сразу, не раздумывая, – произнес Нел, и я сглотнула от этой мысли.
Я сделала, как он сказал. Мишень – картонная фигура человека – казалась мне угрожающей и зловещей. Я сосредоточилась, стараясь удержать прицел на месте, но руки предательски дрожали.
– Следи за дыханием, Мег.
Он обхватил мои руки своими, направляя мои движения. Его прикосновение было твердым и уверенным, но в то же время нежным. Я почувствовала, как мое напряжение немного отступает. Его близость всегда действовала на меня успокаивающе, словно он был моим личным якорем в этом бушующем море опасности. После того как он помог мне направить оружие в нужную точку, я снова напряглась, ведь боялась оружия абсолютно всегда.
– Почувствуй металл в своих руках, слейся с ним воедино, и тогда плавно нажимай на спусковой крючок, – командовал Нелан, а я внимательно слушала.
Я сделала, как он сказал. Закрыла глаза, глубоко вдохнула, почувствовала прохладу металла в ладонях. Выдохнула и замерла, удерживая прицел на мишени. Затем, плавно и медленно, нажала на спусковой крючок.
Громкий выстрел оглушил меня. Я вздрогнула от отдачи, но удержала пистолет в руках. Открыла глаза и посмотрела на мишень. Пуля попала в плечо картонной фигуры, немного правее центра.
– Это очень хорошо. Запомни, Меган, главное правило. Если ты понимаешь, что не можешь выстрелить в центр, стреляй в предплечье или руку. Тогда ты обезвредишь жертву хотя бы на полчаса, – строго сказал он, но я лишь зачарованно смотрела на дырку в картоне.
– Давай еще раз, – произнесла я, чувствуя нарастающий азарт внутри себя.
Нелан загадочно улыбнулся. Его улыбка – это всегда маленькое чудо, которое согревает меня изнутри.
Мы провели остаток дня, практикуясь в стрельбе. Нелан был терпелив и внимателен, поправлял мою стойку, объяснял тонкости обращения с оружием. Я старалась изо всех сил, постепенно привыкая к пистолету и чувствуя себя все более уверенно.
Между выстрелами мы разговаривали. Я спрашивала его о его мире, о правилах, по которым он живет, о той опасности, которая всегда подстерегает его. Он рассказывал мне о своих друзьях и врагах, о своей семье и о том, почему он выбрал этот путь. И тут я поняла, что недостаточно знаю его семью, недостаточно знаю его самого.