Спустя полчаса безуспешных звонков Сантино я вижу, как к дому подъезжает знакомая машина. Я вижу, как из неё выходит Сантино, а за ним – рыжеволосая девушка. Меган тут же бросается к ней, крепко обнимает, пока та безудержно трясётся.
—Аврора, всё в порядке? Он ничего не сделал тебе? Как мама, как Мерил и Джена? – тараторит Мег, а я подхожу к Сантино и грубо хватаю его за локоть.
Его взгляд спокоен и даже немного отрешён, он молча смотрит на меня, а я киваю ему в сторону своего кабинета и ухожу. Зайдя внутрь, я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не ударить его, а ещё хуже – просто убить.
—Почему я должен выслушивать все эти тупые слова в твой адрес?! Какого хрена ты опять творишь, Сантино?!
—Я люблю Аврору, и больше мне ничего не надо. Можешь отчитывать меня сколько угодно, но ты прекрасно знаешь, что я не отступлю, – твёрдо сказал он, и я бессильно опустился на спинку стула.
Я просто не мог это переварить. Я никак не мог понять Сантино: он либо снова что-то хитроумно замышляет, либо действительно говорит правду. Мой собственный брат, с которым я прожил всю жизнь, непредсказуем даже для меня.
—И зачем ты её похитил? – уставшим голосом задаю вопрос я, и он легко пожимает плечами.
Жить с Сантино – это как пытаться удержать в руках ртуть. Он мой брат, да, но предсказать его следующий шаг – задача, подвластная разве что ясновидящим, и то не факт. Сегодня он клянется в вечной любви к игре на саксофоне и мечтает о джазовой сцене, а завтра уже с энтузиазмом разбирает старый мотоцикл, горя желанием стать механиком. И это лишь один безобидный пример: кто знает, что он выкинет в следующий раз?
Его непредсказуемость не всегда раздражает. Иногда она даже забавляет. Он умеет вносить в мою размеренную жизнь элемент хаоса, который, признаюсь, порой мне просто необходим. Когда я погрязаю в рутине, он словно вытаскивает меня из этой пучины ада.
Но бывают моменты, когда его хаотичность просто выводит меня из себя. Например, когда он становится совершенно невыносимым. И вот, сейчас именно такой момент.
Я люблю его, конечно. Он мой брат, в конце концов. Но иногда мне кажется, что я живу на американских горках, где Сантино – машинист, который дёргает рычаги в совершенно случайном порядке, а я – лишь пассажир, отчаянно пытающийся удержаться и не вылететь из вагончика. И я понятия не имею, что ждёт меня за следующим поворотом.
—Если это действительно правда, то пусть. Но если это ещё одна твоя грязная выходка, то уж извини, братец, я лично откручу тебе голову.
Я выхожу из кабинета, захожу в спальню и вижу, как Меган сидит на кровати. Когда я подхожу ближе, она крепко обнимает меня и прижимается щекой к моей груди.
Я прекрасно понимаю, что она не доверяет Сантино. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы Меган была уверена в действиях этого придурка и в моих собственных.
Глава 16.
Меган
Сердце тоскует по маме и семье, словно из него вырвали кусок. Да, между нами бывали разногласия и даже ссоры, но она навсегда останется моей матерью. Тоска по родным – это не просто щемящая грусть, это почти физическая боль, словно невидимые тиски сдавливают грудь, перехватывая дыхание и лишая жизненных сил. Это ощущение, будто часть моей души вырвали с корнем, и она затерялась где-то в далёких краях.
В памяти всплывают картины из детства: я, маленькая девочка, забираюсь к маме на колени, и меня окутывает её тепло и нежная защита. Её объятия были моим надёжным убежищем, местом, где все тревоги и страхи отступали перед её материнской любовью. С трепетной нежностью вспоминаю, как мы с отцом читали книги: его мягкий, бархатный голос наполнял комнату волшебством, а глаза светились безграничной любовью и гордостью за свою маленькую принцессу. Как мы все вместе, собравшись за большим, накрытым белоснежной скатертью столом, отмечали Рождество, оглашая дом радостным смехом, делясь последними новостями и просто наслаждаясь обществом друг друга, ощущая тепло семейного очага.
Теперь эти драгоценные воспоминания – мой самый ценный клад, сокровище, которое я бережно храню в своём сердце. Но в то же время они – жестокое напоминание о том, чего мне так отчаянно не хватает в настоящем. Я вижу их лица на старых фотографиях, слышу родные голоса в телефонных разговорах, но это лишь бледная, размытая тень реального присутствия, мимолётное тепло прикосновения, ускользающее чувство единства и нерушимой связи.