– Мег! – радостно взвизгнула Джена, и я крепко обняла её, чувствуя тепло её тела.
– Джена, я так по тебе скучала! – ответила я, нежно поглаживая её по копне огненных волос и мягко улыбаясь.
Мы все с радостью сели в папину машину и поехали домой. Я сидела возле окна и увлечённо рассказывала папе о том, как прошло это злополучное дело в Неаполе.
– Подкупные ублюдки дали ему всего лишь пятнадцать суток, – закончила я свой гневный рассказ, чувствуя, как внутри всё кипит от возмущения.
– Ты не должна винить себя, милая. Постарайся понять, что это вина других, и это значительно облегчит тебе жизнь, – мягко произнёс папа, успокаивающе глядя на меня. – Да, они настоящие ублюдки, но никогда не забывай, что ты сделала всю свою работу от чистого сердца, с верой в справедливость. Не переживай об этом и помни, что…
– Им всё вернётся бумерангом, пап, – перебила я его, вздохнув. – Этого давно уже не существует. Всё возвращается лишь местью и неутолимым желанием отомстить за причинённую боль. Думаешь, тот человек, у которого умерла вся семья по вине этого Мартина, не прислал несколько проклятий на его голову? Да не было бы закона, он бы собственноручно зарубил его, словно бездомную собаку!
Папа молча кивнул в знак согласия, и я шумно выдохнула, откидываясь на спинку сиденья и пытаясь хоть немного прийти в себя. Наконец, мы приехали. Я, не дожидаясь, пока папа откроет дверь, выскочила из машины первой, словно ошпаренная. Мама, заметив нас, тут же выбежала из дома с яркой, лучезарной улыбкой на лице и, расставив руки, с нетерпением позволила мне побежать в её объятия. Мама всегда была самым добрым и любящим человеком на свете.
– Доченька! Я так по тебе соскучилась! – прощебетала мама и нежно погладила меня по волосам.
– Я тоже очень соскучилась, мамуль, – тихо сказала я, и мы все с радостью прошли в дом, чувствуя тепло домашнего очага.
Наступил долгожданный вечер. Я, наконец, отдыхала после долгой и утомительной поездки. Сидела на своей мягкой кровати, уютно укутавшись в тёплое одеяло, и рассеянно смотрела в планшет. Заявления приходили всё чаще и чаще, и я просто физически не успевала на них отвечать. Отбросив навязчивые мысли о работе, я невольно зашла в новостную ленту СМИ.
– Придурок, – процедила я сквозь зубы, глядя на фотографию Адамо Романо.
Я ненавидела людей, которые не умеют разговаривать, а способны лишь бить и убивать. Чего вообще можно ожидать от него в будущем? У таких людей нет ни капли любви, ни грамма сострадания. В них заложены только гнев, безразличие и непомерная жестокость. Как с такими вообще можно строить нормальную семью? Их разум не развивается, а лишь заплывает тёмной, липкой жидкостью, которая никогда не исчезнет. В них это заложено с самого детства, они просто не знают, что такое нежность, забота и любовь. Они никогда не слышали ласковые слова, не знают тёплых объятий, не знают, что значит сидеть за большим семейным столом, чувствуя единство и поддержку. Как без всего этого вообще можно жить? В чём смысл их жалкого существования? Просто убивать? Неужели им это нравится, жить ради крови и насилия?
Вдруг я услышала какой-то странный шорох возле окна и, настороженно взглянув туда, почувствовала, как по спине пробегает холодок. Этого просто не могло быть, но я ясно увидела, как кто-то упорно лезет в моё окно, словно безумный. Да, это был грёбаный Сантино Мартин собственной персоной. Я в ужасе округлила глаза от неожиданности и вскочила с кровати, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости.
– Вы… Что ты тут забыл, сукин сын?! – выкрикнула я, оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь оружия.
Он, не говоря ни слова, словно глухонемой, приставил острое лезвие ножа к моей шее, заставляя застыть в оцепенении от страха.
– Ты посадила моего брата, мразь. За такое обычно адвокаты оказываются в сырых могилах, – тихо процедил он сквозь зубы, словно змея, предупреждая меня о надвигающейся опасности.
– Немедленно отпусти меня, – потребовала я, чувствуя, как его пальцы грубо сжимают моё плечо, причиняя острую боль.
Было невыносимо больно, но я ни за что не собиралась этого показывать, не дам ему ни единого шанса увидеть мой страх. Злость скапливалась внутри, словно ядовитый змей, готовый в любой момент вырваться наружу, но даже когда я отчаянно толкала и пихала его, ничего не менялось, он стоял, словно каменная глыба.