– Иди к чёрту, ясно?! Я посажу всю вашу прогнившую семью, и вы, как грёбаные суки, сгниёте в тюрьме! Таким, как вы, нет места на этой земле, вы должны сдохнуть! – выпалила я в порыве безумного гнева и почувствовала, как лезвие ножа прижалось ещё ближе к моей шее, оставляя тонкую красную полоску.
Его глаза налились кровью от ярости. Эти слова, словно удар хлыстом, вывели его из себя, и он буквально хотел вонзить свои пальцы мне в руку, словно когти хищного зверя. Я тряслась от ярости и боли, но двинуться с места всё ещё не могла, словно парализованная.
– Я перережу тебе глотку, грёбаная сука, – прорычал он, словно дикий зверь, и с силой надавил на нож.
Именно в этот критический момент ему вдруг позвонили. Судя по выражению его лица, Мартин знал, кто это. Он, не отпуская меня, поставил звонок на громкую связь, всё ещё держа меня на крючке. Лезвие по-прежнему оставалось на том же месте, но рука слегка расслабилась, и взгляд Мартина стал сосредоточенным и напряжённым.
– Не трогай её, – отчётливо прозвучал басистый, незнакомый голос, и он нахмурил брови от удивления.
Они начали говорить на своём родном языке, которого я не понимала. Я стояла, стараясь дышать ровно и бесшумно, словно мышь, попавшая в когти хищника. Я не понимала, о чём они говорят, но и не испытывать страх не могла. Казалось, что сейчас он просто убьёт меня, не боясь, что где-то за стенами находятся мои родители, которые по совместительству являются известными адвокатами. Отец, если бы знал, что здесь происходит, мог бы убить его голыми руками, но, видимо, он крепко спал, ничего не подозревая.
– Я тебя понял, Нел, – оборвал он связь, и в ушах остался лишь гулкий отзвук его слов. – Тебя помиловали… но спокойной жизни от меня не жди, сука.
Он исчез так же стремительно, как и возник, выскользнув через распахнутое окно, словно тень. Злость, горячая и обжигающая, захлестнула меня с головой, слёзы беспомощности неудержимо хлынули из глаз. Я, обессиленная яростью, запустила подушкой в стену, отбила кулаки о холодный, шершавый подоконник.
Как я могла просто стоять столбом, когда он выливал на меня ушат грязи, попирая мою честь? Почему я не схватила вазу, не ударила его по голове, не позвала на помощь отца? Я могла предпринять хоть что-то! Но меня сковал ледяной ужас, превратив в безвольную марионетку. Он подарил мне жизнь, но теперь угрожает отнять её, извращенно и мучительно, пообещал искорежить не только мою судьбу, но и будущее всей семьи Мартин. Мерзавцы. Что же мне делать? Я – адвокат, страж закона, а не жестокий гангстер или хладнокровный убийца. Я поклялась следовать букве закона, и даже сейчас, когда смерть дышит мне в спину, я не могу переступить эту черту. Не могу и не хочу проливать кровь.
Но как тогда выжить, как противостоять этой тьме? Я оказалась втянута в смертельную игру, где ставки непомерно высоки. Они сделают мою жизнь сущим кошмаром, превратят каждый день в адские муки. Они будут ломать меня, издеваться, пока я сама не взмолю о смерти.
Нет. Этого не случится. Я не позволю им сломить меня. Я буду бороться до последнего вздоха. Я не сдамся.
Глава 3.
«Ты сам создаёшь себя. Если не вышло, значит, это слабость.»
|Нелан|
Судьба, словно опытный скульптор, направляет нас по лабиринтам жизненного пути, но что произойдет, если человек осмелится отклониться от предначертанного? Разве не вправе каждый из нас выбирать собственную дорогу, пусть и тернистую? Однако за этот выбор всегда приходится платить. Я никогда не был поклонником проторенных троп, предпочитая идти своим путем, который, словно злой рок, неизменно приводил меня к новым испытаниям у самого финиша. Долгие, мучительные уроки становились напоминанием о том, что необходимо следовать верному пути, не сворачивая с него. Этот закон существовал не в рамках страны или государства, он был высечен глубоко в наших сердцах.
Я пренебрегал голосом сердца и общепринятыми законами, руководствуясь лишь холодным расчетом разума. Убивал, стрелял, грабил, продавал… Избежал ли я наказания? Нет, возмездие всегда настигало меня, словно тень, неотступно следовавшая по пятам. Иногда казалось, что его можно обмануть, ускользнуть, но судьба неумолима, как беспощадный палач. Такие, как я, получают приговор от судьбы и от безжалостного закона. Это было неизбежно, как восход солнца. Я сходил с ума, медленно умирал изнутри, но не мог остановиться, словно одержимый. Я был рожден для этого – для хаоса и разрушения. Все нотации и призывы к благоразумию, звучавшие с экранов телевизоров, проходили мимо меня, как пустой звук. Насилие… Насилие над кем? Над мерзкими тварями, попирающими права женщин. Над суками, устанавливающими собственные, лицемерные правила.