Но тут Лиза поднимается со словами:
— Grem na toaleto. Ne bi prestregli mojega dedka? Ali pa spet bo zbežal nekam, in pozabil me. (Схожу в туалет. Вы не задержите дедушку? А то он опять убежит куда-нибудь, а про меня забудет.)
Ирена кивает:
— In medtem bom Belo zbudila. (А я пока разбужу Бэлу.)
Перенасыщенно ярко. Вид от первого лица. Громов рывком снимает со своего лица маску и обнажает угрожающий оскал желтоватых зубов. Неумолимо приближаются тускло поблёскивающие за стеклами очков бесцветные холодные глаза. Крик! Шаг назад. Громов вгрызается в шею рыжеволосой девушки. Её голова бессознательно откинута назад, широко раскрытые карие глаза бессмысленно смотрят в пустоту, приоткрытый рот ловит воздух. Вампир отрывается от жертвы — под его ртом обильно растекается кровавое пятно глубокого неровного укуса. Интенсивно-алая струя крови сбегает по шее вниз за высокий ворот бордового свитера. Лицо вампира остается совершенно чистым, лишь слегка окрашены кровью хищные клыки.
Шаг вперед. Перемотка назад: Громов отстраняется, надевает маску, убирает протянутую руку. Стоп. Рука снова ложится на плечо. Это рука Драгана. На ночной парковке перед баром. Слепит огонь жёлтых фонарей. Голубые глаза Драгана смотрят пронзительно и бесстрастно. Рука, одетая в перчатку, вкладывает в женскую ладонь подсвечник. Подрагивает оранжевое пламя свечей.
Взгляд вперед. В зелёной глубине зеркала стоят двое: худощавый мужчина неопределенного возраста, бородатый и бледный, и полноватая рыжеволосая девушка с испуганными выражением осунувшегося лица. Драган смотрит в зеркало льдистыми голубыми глазами — отражение отвечает ему бархатистым взглядом карих глаз.
Кареглазый двойник поднимает руку и обнаженной кистью прикасается к лицу застывшей в оцепенении девушки. От прикосновения её лицо розовеет, рыжие волосы разлетаются огненной вспышкой. Отражение девушки множится. Первое остается на месте, следующее более прозрачное уже на шаг ближе к отражению Драгана, следующее — ещё ближе и прозрачнее, ближе и прозрачнее. И последнее наконец поджигает себя и Драгана пламенем свечей.
Огонь взлетает вверх жадными, обжигающе яркими языками. Сквозь стену, полыхающую всеми оттенками алого пламени, проходит тёмная женская фигура. Она медленно приближается. Высокая, царственно стройная, в длинном средневековом платье. Слышен её мелодичный голос, а может быть пение: «Кънѩѕь Нєваръ имѣашє три съıнъı — Погрємъ, Трєпєтъ да Стрєгъ…». Кроваво-красное платье тянет за собой пожар, полыхает лёгкий покров, прикрывающий тяжелые тёмные косы. Женщина поднимается на башню и на фоне густо-синего ночного неба передает пылающего младенца в руки молодому мужчине, русоволосому, светлоглазому, отдаленно похожему на Громова.
«Кънѩѕь Нєваръ имѣаше три съıнъı да ѥдинъ приблѫдєнъ вънѹкъ без имєнє», — слышен горестный женский голос. Плачет младенец. «Дайте мне этого ребёнка!» — громыхает в ярости хрипловатый бас. Гудит бешеное пламя. «Гори! — Стреляй! — Бей! Бей! Бей!».
— Bela! Bela! (Бэла! Бэла!) — настойчиво повторяет вкрадчивый женский голос.
Бэла наконец открывает глаза — Ирена треплет её за плечо. Проснувшаяся выпрямляет спину и сладко зевает:
— Поверить не могу. Наконец-то нормально поспала.
Ирена, сдержав зевок, заглядывает в лицо Бэле:
— Kako se počutiš? (Ты как?)
Лицо Бэлы бледно, вокруг глаз темнеют круги, но она улыбается в ответ:
— Окей!
Ирена тоже улыбается и отводит глаза. К женщинам подходит доктор Пеклич, бормочет себе под нос:
— Je resnično težava… (Действительно, проблема…) — обеспокоенным взглядом он обводит пустые кресла вокруг Ирены и Бэлы, — In Liza? (А Лиза?)
Ирена спешит успокоить:
— Sedaj bo prišla. In kaj je težava? (Она сейчас придет. А что там за проблема?)
Доктор, крепко сжав зубы, многозначительно оборачивается к сцене, где в окружении нескольких слушателей всё ещё дискутируют инспектор и священник. Ирена задумчиво качает головой. Тут появляется Лиза:
— Oh! Great! Shall we go? (А! Прекрасно! Идем?)
Дед с тревогой смотрит в сторону сцены:
— Daj mi še dve minuti. (Дай мне пару минут.)
В этот момент отец Пельграм замечает взгляд доктора и, прервав разговор, решительно направляется в его сторону. Инспектор, попрощавшись с другими собеседниками, торопится за священником.
— Ne morem molče opazovati, kaj boste uredili tukaj, (Я не могу молча наблюдать за тем, что вы собираетесь здесь устроить.) — слова отца Пельграма звучат категорично, но тон неожиданно мягкий.
Доктор только разводит руками. Ирена опускает глаза. Лиза следит за всем с любопытством стороннего наблюдателя. Бэла неуютно ёжится. Священник продолжает: