Очевидно, что-то придумав Лиза начинает лихорадочно рыться в телефоне. Нервные пальцы быстро пролистывают сделанные за последние полтора дня фотографии: в машине с дедом, дом Тинека под снегопадом, дом Тинека под ярким утренним небом, замок в конце заснеженной дороги, двор замка, ловушки, засады, часовня, старинное зеркало, смотровая площадка, заснеженный пейзаж, здание школы… Остановившись, она возвращается к снимкам часовни. Вид снаружи. Саркофаги внутри. Серый крест и круглое оконце. Дверной проём часовни, охваченный огнем. На последнем фото сквозь дым и пламя проступают очертания чьей-то фигуры. Человек держит в руке включенный огнетушитель. Но лица не разобрать. Тем не менее Лиза продолжает хмуро всматриваться в мельтешащие пиксели, словно пытается разгадать какую-то тайну.
Энергичный рингтон выводит девушку из оцепенения, но Лиза не отвечает на звонок, а, вообще, выключает телефон. Некоторое время она просто сидит, как в прострации, уставившись в одну точку. Затем медленно нажимает кнопку радио. На дисплее высвечивается время: «11:46». Диктор вещает: «Zaradi nenehnega sneženja se Severozahodna regija države sooča z resnim padcem prometa. Lokalne oblasti prepričljivo prosijo voznike, da se vzdržijo dolgih voženj, saj je visoka verjetnost…» (В связи с непрекращающимся снегопадом северо-западный регион страны переживает серьёзнейший транспортный коллапс. Местные власти убедительно просят автомобилистов пока воздержаться от дальних поездок, так как велика вероятность…)
Не дослушав, Лиза крутит руль и выжимает газ. Машина выезжает на пустую встречную полосу и разворачивается. Набирая скорость, автомобиль быстро исчезает в снежной мгле, сверкнув на прощание кроваво-красными рубинами габаритных огней.
Бэла топчется на высоком школьном крыльце. Вокруг нее в тёплом свете уличных фонарей непрерывно вьется мягко серебрящийся снег. Проходя туда-сюда, мелькают тёмные силуэты людей. Держась в стороне от суеты, озябшими пальцами Бэла сжимает тускло дымящую сигарету. Руки её то и дело подрагивают, и, не донеся сигарету до рта, она замирает в тревожной задумчивости. Брови её сдвигаются, а губы шевелятся, хотя и не издают ни звука.
Оклик выводит Бэлу из оцепенения. Это Ирена. Она смотрит на Бэлу с явным облегчением, но очень быстро выражение её лица меняется. Подруга озабоченно ловит взгляд Бэлы и пытается подбодрить её слабой улыбкой:
— Kaj ti je povedal? (Что он тебе наговорил?)
Бэла мрачно машет в ответ рукой, что видимо означает: «Да не в этом дело…»
Ирена делает ещё один заход:
— Greva od tod. Saj zmrzuješ. (Пойдем отсюда. Ты совсем замерзла.)
Бэла с ненавистью бросает недокуренную сигарету под ноги и начинает ожесточенно топтать её:
— Какая же я дура! Ты была права! Просто эмоционально неустойчивая истеричка!
Ирена, явно не понимающая слов Бэлы, тем не менее заботливо качает головой. А Бэла распаляется всё сильнее:
— Припадочная идиотка!
Ирена вкрадчиво кладет руку на плечо подруге:
— Bela, nisi idiotka. Ni smisla, da sebe preklinjaš… (Бэла, ты не идиотка. Нет смысла ругать себя…)
Бэла не выдерживает:
— Очень даже есть смысл, я давно заслужила хорошую выволочку. Вместо того, чтобы помогать, я только и делала, что закатывала сцены. Конечно, он ничего не захотел мне объяснять!
В отчаянии она прижимает ко лбу сжатые кулаки. Ирена, по лицу которой заметно, что чувствует она себя не в своей тарелке, беспомощно кусает губы, но всё-таки не уходит, а её рука продолжает успокоительно лежать на плече подруги.
Шмыгнув носом и парой резких движений протерев глаза, Бэла переводит твёрдый взгляд на встревоженную Ирену:
— Ладно! Ты опять права! Хватит нюни распускать! Где твоя тетрадь? — выдёргивает из-за пазухи уже изрядно потрёпанную тетрадку, разглаживает обложку и наконец отзывается на просьбу подруги: — Да, пойдем!
С этими словами она поспешно исчезает за дверью школы. Недоумевающая Ирена спешит за ней.
Сидя на импровизированной постели, Бэла яростно листает ту самую Иренину тетрадь. Рядом примостилась и сама Ирена. За их спинами дремлет, сидя в раскладном матерчатом стуле, госпожа Ковач. На её коленях ощетинилась страницами книга.
Со всё возрастающей тревогой Ирена следит за судорожными движениями своей подруги. Доверительно склонясь к Бэле, она старается говорить как можно мягче:
— Kaj pravzaprav iščeš? (Что ты всё-таки ищешь?)
Бэла, не отрывая взгляда от тетради, переводит дух, словно после бега, и отзывается:
— Что-нибудь про глаза вампира…