Среди слабеющих языков пламени и обломков самолета бесстрастно бродит Громов. Часть лица у него выгорела до черноты. Одежда порвана и испачкана, но в остальном он в порядке. Наконец он находит то, что искал: среди мёртвых тел и их фрагментов, оказывается кто-то живой. Разглядеть этого человека практически невозможно. Голова его обгорела, лицо покрыто кровью и чёрной гарью. Одежда бесформенно облепила тело. Громов склоняется над человеком. Видно, как у раненого при выдохе на ноздрях и губах пузырится кровь. Громов целует человека в рот, а потом впивается в шею.
Выпрямившись, Громов глядит на восток. Лицо его преобразилось: на нем нет никаких следов ожога (царапина на не обожженной, но раненной в перестрелке щеке, впрочем, не исчезла), щёки даже как будто порозовели. На востоке за грядой припорошенных снегом елей и сосен, которые громоздятся на крутых исполинских хребтах, темнота ночного неба начинает едва заметно линять.
Немного поколебавшись, Громов расстёгивает одежду. На животе виден старый поперечный шрам. А на груди набухают свежие, сочащиеся чёрным раны. У основания шеи тоже зияет кровоточащая дыра. Превозмогая боль, он надавливает на раны и собирает в ладонь густую тёмную кровь. Затем прикладывает ладонь ко рту выжившего пассажира.
«Живи! Живи!» — раздраженно шепчет Громов. Человек поначалу не реагирует, но спустя несколько секунд голова его шевелится, губы присасываются к ладони.
Утро.
Бэла и Паша идут по залу международного аэропорта Любляны. Чуть впереди идет бородач. За окнами аэропорта уже светло. Паша, обращаясь к бородачу:
— Как тебе удалось нас провести через паспортный контроль?
Бородач, не оборачиваясь, показывает знак рукой «деньги».
Паша состраивает глубокомысленную физиономию. Тут бородач достает телефон и со словами:
— Подождите меня здесь, — куда-то отходит.
Паша пристально глядит на Бэлу. Та выглядит усталой, под глазами залегли глубокие тени.
— Ты как? Может, пора уже кровь пить?
Бэла одаряет его убийственным взглядом:
— Знаешь, Паша с таким, как ты, ни одна нормальная девушка дольше недели не выдержит.
— Ну, это лишь частное мнение одной неудачницы, — отвечает он с ухмылкой и смотрит в свой телефон.
— Чё? Уже кто-то есть что ли?
— Ты её не знаешь, — на лице Паши самодовольное выражение, он продолжает что-то листать в телефоне.
Бэла ловко выхватывает у него телефон и, посмотрев, фыркает:
— Боже! Страшна, как вся моя жизнь. И волосы пережженные.
Паша язвительно хмыкает:
— Кто бы говорил! Рыжая, которая красится в рыжий!
А Бэла, продолжая рассматривать фото, злорадно вскрикивает:
— А! Так это Вика-Карамель? Эта шалава? Поздравляю!
С победным видом она возвращает ему аппарат. Паша, пытаясь взять реванш:
— Ревнуешь — значит любишь.
Но Бэла не поддается:
— Интересно, где она сейчас? Наверняка, с Дрыном или с Соплей зависает. Где бесплатное бухло, там и Вика.
Паша, видимо, уязвлен и, отвернувшись, начинает набирать номер на телефоне. Через некоторое время, ероша волосы и стараясь сделать бесстрастный вид, он говорит:
— Батарея разряжается, потом позвоню.
Не выдержав роли проигравшего, Паша делает новый заход:
— Ты, Белка, тоже не подарок! Язык у тебя как помело. Драгану наплела, что я гад, каких мало. Это нормально?
— А он уже с тобой разоткровенничался? Надо же! А прикидывается таким бирюком! — усмехается Бэла.
— Да к слову пришлось. Он сказал, что рад встрече и что я, оказывается, нормальный парень, а не гад, каких мало, по словам бывшей.
Бэла перед лицом мужской солидарности теряет спокойствие:
— Нормальный парень! Ну да! А ключ от дома забирать — это нормально?! Хорошо, хоть мать не в ночную смену была.
Паша включается в, по-видимому, давний спор:
— А ты бы шла к своим громовским ночевать!
Бэла, ожесточаясь:
— Какой же ты трудный! Упертый, как осёл! Я сто раз тебе объясняла: я этих ребят всю жизнь знаю, я с ними и в садик, и в школу…
Тут Драган своим появлением прерывает воркование бывших супругов:
— Готово! Вон тот серый внедорожник, — указывает он куда-то за окно.
Вид у Драгана осунувшийся, лицо как будто посерело, а глаза запали, но держится он бодро.
Бэла, всё ещё распаленная и мечущая гневные взгляды на бывшего, и Паша, старающийся сделать каменное лицо, молча направляются за Драганом. Перед выходом Драган немного притормаживает: