— Это всё что, ты можешь мне сказать на прощание? Бесчувственный ты чурбан! — с гневом и тоской восклицает она, припадая к его груди и горящим взглядом впиваясь в его побелевшее лицо.
Её подрагивающие губы оказываются в каких-то миллиметрах от его бесцветных холодных губ. Драган с невесомой мягкостью опускает руки на девичьи плечи. Ещё одно мучительно тягостное мгновение смотрят они друг на друга, а затем он отстраняет её.
— Нет! — неожиданно громко возражает он, — Нет! Я не могу…
Но Бэла снова придвигается.
— А вчера прекрасно мог! — зло сузив глаза, говорит она.
— Это другое…
— Конечно, другое! Девушка с портрета и Лиза, они, как две… — но закончить ей не удается.
Незаметно для Бэлы Драган успевает снять перчатки и кладет ладони ей на виски, погрузив тонкие худощавые пальцы в гущу рыжих волос. Влажные волосы Бэлы, уже застывшие на морозе, лежат на плечах и спине отдельными потемневшими прядями. Но от прикосновения Драгана волосы мгновенно высыхают и, взметнувшись, словно подхваченные порывом ветра, ложатся вдоль лица пышными медными волнами. Большие бархатисто-карие глаза Бэлы на долю секунды становятся ещё больше. Она смотрит прямо перед собой невидящим взглядом, и в её расширившихся зрачках мелькают призрачные тени.
Драган отводит руки. «Élise Defourré», (Элиза ДеФурре) — завороженно шепчет ещё не пришедшая в себя Бэла. Но вот её глаза снова глядят осмысленно, и она с хмурым видом обращается к Драгану:
— Ты так долго был вампиром, что уже не можешь по-человечески сказать девушке, что любишь её?!
Истративший последние силы Драган отвечает так глухо, что голос его, кажется, вот-вот поглотит хрустальная тишина, повисшая над заснеженным озером:
— Разве в этом есть смысл?.. Какое будущее может быть у мертвеца и принцессы.
Бэла не сдерживает удивления:
— Что?
По губам Драгана скользит едва различимая улыбка.
— Да, Арабела Юрьевна… И к тому же я ненадёжный.
— Чёрт! — Бэла досадливо морщится и уже не может справиться со слезами, — Зачем ты помнишь все эти глупости?!
Прежде, чем ответить, он на ощупь находит оброненный Бэлой кожаный мешочек и, раскрыв его, передает Бэле темно поблёскивающий камень.
— Что мне ещё остается?.. — медленно и опустошенно говорит Драган, изнемогая от смертельной усталости, — До скончания вечности… перебирать глупости… в ожидании чуда…
И замолчав, он устремляет спокойный взгляд на Бэлу, которая задумчиво рассматривает лежащий на её ладони камень. Глаза следят за переливами света на густо-красных, почти чёрных гранях, а по щекам бегут слёзы.
Какие-то невнятные звуки — шорох, лёгкое похлопывание, фырканье, — долетают до Драгана и Бэлы. Прямо из пламенеющего рассвета по розоватому серебру снежного простора бежит, едва касаясь снега, сияюще-белый волк. Неправдоподобно огромный и грациозный, он, кажется, возник из кристаллов сгустившегося морозного воздуха и всполохов багровеющей зари, словно порождение невозможного союза — когда обжигающе-алый, живой солнечный свет слился с леденящим блеском серебристого зимнего утра.
Застывшая в изумлении Бэла коротко ахает и, бросив решительный взгляд на Драгана, швыряет прочь лежавший на ладони камень.
— Я люблю тебя, — четко и мягко произносит Драган.
И Бэла отчаянно и безрассудно приникает к его губам. Он встречает её томительным поцелуем.
Белый волк бесплотным призраком проносится мимо доктора Пеклича. А доктор, прижимая руку к груди, обессиленно опускается на снег — объект его преследования растворяется в зареве на горизонте. Вокруг доктора расстилается заснеженная гладь озера, переливающаяся в свете восходящего солнца жарким серебром и раскаленным до бела золотом. Вдали, на призрачном фоне гигантских холмов, едва проступающих из голубоватого тумана, огнем и дымом наливается громада старинного замка. Безучастные ко всему стынут в колкой изморози узорчатые берега. И где-то посреди этой ускользающей снежной эфемерности два неясных трепетных силуэта, прильнув друг к другу, вспыхивают и сгорают в безжалостном пламени.
Белый волк бросается к сидящим на снегу Бэле и Драгану и принимается приветственно лизать им руки, словно встретив давних друзей. Бэла и Драган со смехом гладят зверя по голове, ерошат серебристую шерсть, теребят за уши. Он с удовольствием и наслаждением тянет к ним свою узкую морду, щуря раскосые глаза — один голубой, как ясное зимнее небо, другой зелёный, как тёплые морские воды.
Бэла и Драган поднимаются на ноги. Бескрайнее, безбрежное озеро раскинулось вокруг. Белёсый лёд и чёрная вода под ним — вот единственное, что видно до самого горизонта. Воздух бесцветен и тускл. В прозрачной монотонной вышине, лишенной красок, лишь напоенной равномерным неярким светом, не заметно ни солнца, ни луны.