Голос Драгана: «Я встал, потому что не мог больше выносить всепожирающее одиночество ночи. Ад глядел на меня, но не принимал в свою пучину. Этот кроваво-серый морок, этот студенистый туман, где ни жизнь, ни смерть больше не имели смысла, был хуже любого ада. И я встал».
Мужчина, опустившись на колено, прикладывает ладонь к могиле, из которой только что поднялся, пальцы его начинают мелко дрожать, и он отдёргивает руку. Как может, он ровняет разрытую землю.
Он выходит за кладбищенскую ограду. Чуть поодаль видны два свежих холмика — неосвященные могилы. Подойдя ближе, он поднимает чахлый венок с одной из могил.
Скорбные тени в красноватом тумане безнадёжно льнут друг к другу.
— Самоубийцы, — шепчет восставший мертвец и бросает венок назад, и тот сейчас же распадается, рассыпая по чёрной земле бледные лепестки.
Мертвец оглядывается на кладбище. Какое-то мимолётное движение заметно в режущих ночь тенях. Ближе, ближе и ближе, и чья-то синюшная морда прижимается к ограде. Мужчина, не выражая ни малейшего испуга, спокойно наблюдает за незнакомым существом.
И тогда изо всех кладбищенских закоулков начинают выползать бледные, голые, абсолютно безволосые твари. Их мертвенная кожа отливает сине-зелёным. Их фигуры, бугристые и нелепо вытянутые, больше похожи на тела больных животных. Но отвратительные морды ещё хранят отпечаток человечности. И в то же время глаза, утратившее всякое разумное выражение, светятся тускло и бесцветно, как мёртвые камни. Перебегая освещенные луной места на четвереньках, они жмутся к тени, громко и жалобно повизгивая на бегу.
Мертвец внимательно вглядывается в гримасы своих новых соседей:
— Чего вы хотите?
Но они лишь тонко стонут в ответ или гортанно клокочут, обращаясь друг к другу. Толпу из десяти или двенадцати тварей расталкивает фигура, крепко стоящая на двух ногах. Это чудовище смотрит более осмысленно, хотя члены его уже искажены и неестественно вывернуты, а кожа такая же отталкивающе серо-зелёная, как и у других. Оно единственное заговаривает с мужчиной хлюпающим, как густая осенняя грязь, голосом:
— Приветствуем тебя, новичок!
— Чего они хотят?
— Всего лишь сладкой человеческой крови, горячей восхитительной крови! — смакуя каждое слово, отвечает тварь, и вся толпа в унисон ему мечтательно клокочет.
Мужчина инстинктивно отступает:
— Упыри!
Существо издает нечто похожее на смешок:
— О! Не волнуйся ты очень скоро станешь таким же красивым, как мы. Человеческая кровь — драгоценнейший деликатес. Но кровь низших тварей поддерживает нас ничуть не хуже, как видишь, — говорящий иронично и издевательски разводит руки, демонстрируя свое уродливое тело.
Мужчина снова делает шаг назад. Упыри начинают суматошно верещать. Некоторые из них, повиснув на прутьях ограды, принимаются судорожно сотрясать её, раскачиваясь из стороны в сторону, словно злая карикатура на обезумевших приматов.
— Приведи нам человека! Чистого юношу! Невинную деву! — кричит говорящий упырь.
Однако новичок не отзывается на призывы сородичей. Тогда один из них, перемахнув через ограду, под всеобщие визги и верещание прыгает на мужчину и вцепляется в его голову. Но одним лёгким и точным ударом жертва отбрасывает напавшего назад к ограде, на которой он, оглушенный, беспомощно повисает.
Говорящая тварь саркастически:
— Герой! Силач! — и переменив тон на серьёзный, — Да, ты сильнее нас, пока, и видом больше напоминаешь человека, но нутро твое мертво, как и наше. Если брезгуешь кровью людей, то очень скоро не сможешь поймать никого крупнее крысы. И тогда — увы и ах! — эта кожа тёплого оттенка, совсем как живая, потускнеет, глаза выцветут, волосы поредеют и выпадут. Скоро, ох как скоро! И ты будешь неотличим от животного, от презренной твари.
Но мужчина не выглядит испуганным, угрозы не возымели на него никакого эффекта. С твёрдым спокойствием он бросает:
— Я ухожу!
Толпа монстров снова взрывается противным улюлюканьем, перекрывая шум, вслед уходящему летят грозные слова:
— Куда ты уйдешь, мертворожденный, от своей могильной утробы?!
Голос Драгана: «Предводитель кладбищенских вампиров был прав. Куда бы я ни пошел, изнуряющий холод пронизывал мое мёртвое тело. Солнце леденило и пило силы. Чёрная кровь стыла в венах, причиняя острую режущую боль. Лишь живая кровь и земля родной могилы согревали и исцеляли. Тёплый пульс той самой «могильной утробы», такой невыносимо оглушающий по ночам, днем баюкал и успокаивал. У меня не было выбора».