Все разом кидаются к упавшему на пол зеркалу. Немного приподнимают его, и Лиза заглядывает вниз. Драган и Бэла держат раму вместе с остальными, но не особенно интересуются происходящим. Они обмениваются многозначительными взглядами. (Взгляд Бэлы может означать: «Что это, вообще, за дичь сейчас была?», — а взгляд Драгана: «Ты всё равно не поймешь. Лучше не спрашивай».) Драган беззвучно шевелит губами. Бэла преувеличенно четко, но так же беззвучно артикулирует в ответ: «ХО-РО-ШО».
Лиза облегченно выдыхает:
— Se ni razbilo! Naj poskusimo spraviti to nazaj gor! (Не разбилось! Давайте поднимем!)
Но Даниель, столкнувшись с ледяным взглядом Драгана, поспешно предлагает:
— Mislim, da je najbolje, naj ostane, kot je. Varneje bo. (Думаю, лучше оставить его, как есть. Безопаснее.)
Все с готовностью опускают зеркало назад на пол и некоторое время молчаливо стоят над ним, то ли смущенные, то ли озадаченные.
Так же молчаливо компания покидает комнату. В коридоре Лиза спохватывается:
— Candles! (Свечи!)
Бэла, замыкающая группу:
— Я возьму, — и возвращается.
Доктор Пеклич, что-то шепчущий на ухо Лизе, мягко уводит её к выходу из коридора. За ними следуют Даниель и Драган.
Бэла первым делом подходит к окну, и открыв раму, некоторое время просто вдыхает морозный воздух. Отдохнув, она присаживается на корточки и собирает рассыпанные по полу свечи, выпавшие из оброненного канделябра. Среди восковой крошки она замечает какой-то круглый деревянный обломок. Перевернув его, она обнаруживает пухлощёкое личико Купидона, отколовшееся от рамы. Бэла кладет его на ладонь, отряхивает от пыли. Купидончик как будто улыбается ей своими лишенными зрачков лукавыми глазами.
Бэла выходит на замковый двор. День по-прежнему ясен, но очевидно давно перевалил за свою половину. Низкое золотое солнце уже удлиняет прозрачные голубые тени и прошивает тёплыми лучами чёрное кружево древесных крон. Откуда-то к Бэле подбегает Даниель и, пару раз кашлянув для солидности, искренне интересуется:
— Kako se počutiš? Mogoče odpeljemo te v vas? (Ты как? Может, отвезти тебя в деревню?)
Бэла сгружает свечи и канделябр Даниелю, который рассовывает их по карманам.
— Мне бы посидеть, где-нибудь в тепле.
Даниель понимающе кивает:
— Greva k gospi Kovač. (Пойдем к госпоже Ковач.)
Вдвоем они направляются к административному корпусу. Даниель смущенно:
— Opravičujem se za ta predstava! (Прошу прощения за этот спектакль!)
— А что это было?
— Oprosti. Želel sem samo dražiti Dragana. Mislil sem, da bo nekako se izvlekel iz tega. (Извини. Я просто хотел подразнить Драгана. Думал, он как-нибудь отвертится.)
Бэла смотрит на Даниеля не то с осуждением, не то с недоумением.
Даниель, не смущенный её взглядом:
— No, to je najina stvar. Izzivam ga, in on ne sme uporabiti vampirskih trikov. Ampak v Lizovem primeru, mu bi bilo težko jih uporabiti. Toda tisto, kar je naredil… Po pravici rečeno, nisem tega pričakoval. (Да это у нас фишка такая. Я бросаю ему вызов, а он не должен использовать вампирские штучки. Хотя с Лизой ему было бы сложно их использовать. Но то, что он сделал… Этого я, честно говоря, не ожидал.)
Бэла, очевидно, не совсем понимая, о чем он говорит, спешит прервать его энергичной жестикуляцией:
— Подожди-подожди, слишком много информации. Какие вампирские трюки? Почему их сложно использовать?
Даниель усмехается:
— Zakaj misliš, da inšpektor se tako nenadoma je premislil? (А как ты думаешь, почему инспектор так резко менял свое мнение?)
Бэла с улыбкой прозрения:
— Ах, вот оно что! — и снова посерьёзнев, — А что такое с Лизой?
Собеседник прочищает горло и старается говорить веско:
— Mislim, da mu bi bilo težko z njo. Ni tako težko prepričati človeka, ki dvomi. Vendar Liza je resnično želela narediti ta eksperiment. Poleg tega… (Я думаю, ему было бы сложно с ней. Не так сложно переубедить сомневающегося человека. Но Лиза очень сильно хотела устроить этот эксперимент. Кроме того…) — лицо Даниеля принимает какое-то особенно проникновенное выражение, — Liza je še v resnici otrok. Nezreli um je izven vampirskega kontrole. Razumeš? (Лиза ведь совсем ещё ребёнок. Незрелый разум практически неподвластен вампирам. Понимаешь?)
— Ну, да… — Бэла прячет ироничную улыбку.
Даниель поспешно завершает объяснения:
— In, najverjetneje, je utrujen, ker je inšpektora prepričal. (И он, скорее всего, устал, убеждая инспектора.)
В этот момент они проходят мимо часовни. Там, стоя в дверном проёме, Штефан и Паша тянут над притолокой какой-то провод. Проходящая мимо пара отвлекает их от работы. Даниель останавливается поговорить со Штефаном, который успевает бросить в сторону Бэлы тёплый взгляд.