Снова стою под обжигающими струями горячей воды. Пытаюсь смыть кровь с волос, с тела, с губ. Вода стекает чистой без намека на оставшуюся кровь, но чувство что я все еще покрыта слоем чужой крови, который оставляет на мне след преступления, след отнятой жизни не дает мне покоя. Стук в дверь, Дэнни. Это уже начинает входить в привычку?
- Мэл, выходи! Я уже говорил, что твое тело не нагреется от горячей воды. Я оставил на кровати одежду. Надеюсь, ты не против, но я принес твои вещи на этот раз. И как оденешься, спускайся вниз, в гостиную.
На кровати действительно лежали вещи из моего дома, но принадлежали они не мне. Удивительно, что за последние три года, я не прибавила и грамма в своем весе, как и в росте. Это вещи Дори. Ее счастливые джинсы, в которых она по ее словам сдавала все экзамены на «отлично». И ее любимый топ, облегающий все тело и открывающий спину. У гаденыша хороший вкус. И обувь принес, тоже ее. Только вот обувь у нас отличалась размером. Поэтому мне пришлось надеть свои кеды. Мне было страшно смотреть в зеркало, но мои глаза меня больше не пугали. Они снова стали темно зеленого оттенка. Но в отражение на меня смотрела будто не я, а она. Дори. Ее ухмылка в левую сторону, ее взгляд, который смотрит на тебя, бросая вызов. И ее темные губы. А ведь я их не красила.
- Мэл! Я слышу, что ты уже оделась. Спускайся вниз!
Оглядевшись, только сейчас понимаю, насколько красивая комната меня окружает. Высокие потолки, мебель в готическом стиле, уверена, пережила в этом доме не один десяток лет, а может и больше. Темные занавески из чистого бархата. И зеркало в пол, в которое я так долго смотрелась. Рамка сделана из чистого золота, изящная работа мастера, будто зеркало обрамляют змеи пытающиеся укусить за хвост друг друга.
- В этом есть своя ирония не правда?
За спиной слышу холодный женский голос. Я была ведь одна, но меня пугает не то, что она образовалась из ниоткуда. А ее холодность, от этой элегантной женщины веет уверенностью, силой, властью и жестокостью. На ней платье в пол с длинными рукавами темного цвета, как и все, что есть тут. Верх платья в области плеч вышито драгоценными камнями. На руках белые перчатки, в ушах бриллианты сверкающие даже в этой комнате, куда не попадает солнечный свет. Волосы собраны в высокую и элегантную прическу прошлой эпохи. Если не ошибаюсь, волосы цвета пшена, совсем как у мамы, от этого сходства что-то больно кольнуло в груди.
- Манерам не обучена.
- Прошу прощения?
- Прощаю. Я так понимаю что ты та самая проблемная особа, о которой говорят мои дети.
- Я не совсем вас понимаю.
- Просто прислушайся.
Не знаю почему, но, не смотря на свою странность, эта женщина заставляла меня подчиняться себе. Я сделала, как она сказала. Пыталась прислушаться в тишину в доме. Абсолютная тишина поглощала меня, но вдруг до меня слабыми волнами начали доноситься голоса снизу. Их было трое, один мужской, это Дэнни. И два женских голоса. Похожие, но разные тембры. У одной был высокий и резкий голос, она даже не пыталась говорить тихо. В ее голосе читалось удивление. Второй голос говорил чуть мягче, с ноткой ленивости, но, все равно было четко слышно, о чем она говорила.
1 голос: Зачем ты привел ее сюда?!
Дэнни: Крис, послушай…
1 голос (Крис): нет, ты меня послушай Дэнни, я видела ее своими глазами. Ты просил проследить за ней! Я следила за ней! Всю неделю! И это я видела, что она такое!
2 голос: Ты слишком много драматизируешь дорогая. То, что девочка отличается от нас, не говорит что она чудовище. Многие так называют нас.
Крис: Ты встала на его сторону? Я вам говорю, что эта девушка опасна, если она потеряет контроль над своим разумом, я не хочу занять место той девушки.
Дэнни: Крис, успокойся. Она безобидна. Я тоже видел ее в этом состоянии…
Крис: так ты видел и все равно привел ее домой?
2 голос: Крис, успокойся. Мадам сейчас здесь, и она должна помочь.
Звуки вокруг меня угасают, возвращая меня в комнату с таинственной женщиной. Замечаю, что я закрыла глаза для концентрации. Но открыть их было еще большей ошибкой. На меня смотрела пара налитых кровью глаз, прожигающих душу. И следующее что я почувствовала это колючая боль в шею, и видела лишь подол платья женщины удаляющуюся от меня, оставляя меня в полубреду.