— Наслаждайся, дорогуша, пока я способен быть предельно нежным, — выдыхает мне в губы, и я отчетливо представляю, как в следующую же секунду горящие свечи втыкаются в его глаза, словно кол в вязкую болотную жижу. Нежданный и робкий стук в дверь, похоже, спас нас обоих. На пороге возник сгорбленный слуга, прошептавший дрожащим голоском:
— Мой господин, лорд Генри просил вас как можно скорее спуститься вниз. Он желает преподнести вам свой дар на именины.
Что это был за дар, я и сама не знала. Но судя по загадочной улыбке одного из слуг, подарок очень важен. Дом наполняют многочисленные разодетые гости. То и дело слышатся вздохи восхищения в адрес хозяев. Звон чаш. Плеск вина, льющегося в них рекой. Смех. Перешептывание. Разговоры, в которых то и дело сквозят наигранные манеры и излишняя вежливость. Люди прячут свою сущность за нелепыми масками, пытаясь казаться лучше, чем есть на самом деле. Как и всегда. Везде, в любой точке мира, все одно и то же. Скучно смертельно. Грациозной величественной походкой прохожу на один из балконов, что открывает вид на весь чертог. Мои глаза медленно скользят по каждому из присутствующих пристальным оценивающим взором. Гарвуд улыбается темноволосой женщине, что стоит ко мне спиной. Она представилась моей матерью. И, судя по его восторженным глазам, он очарован.
— Миледи? — я оборачиваюсь и вижу того слугу, скромно жмущегося к другому краю балкона.
— Это Ваша матушка? Почему же Вы не сказали, что приехали к нам не одна?
— Не было подходящего момента, — улыбнувшись, ответила я.
Сомнений больше не оставалось. Он меня явно подозревает, раз поспешил сообщить мне этим утром о том, что в городе снова появились ведьмы. Последняя из них умерла бог знает сколько лет назад, не оставив потомков, и её знатный ведьминский род оборвался вместе с жалким существованием последней из его представительниц.
ГЛАВА 4. Ловушка
Струи тёплой воды пробегали по коже, вызывая мурашки. Дверь в ванную оказалась не до конца закрытой. Послышались чьи-то шаги. Я быстро обмоталась полотенцем. Прислушалась — тишина. Неужели показалось?
Через минуту из комнаты донёсся голос.
— Грэйс? У тебя было открыто, я подумал...
— Тьфу, Блэйк, ты напугал меня. Мог хотя бы постучаться, — я облегченно вздохнула. За эти дни нервы ни к черту.
— Извини, птичка, не хотел пугать. Не хочешь составить компанию? — пробормотал он, взглядом указывая на бутылку рома в руке.
— Спасибо, я не пью.
— Вообще, уговаривать не в моих правилах, но сегодня я не хочу пить в одиночестве. Можешь просто рядом посидеть.
— От тебя несет алкоголем... — я брезгливо отвернулась, проверяя, плотно ли замотано полотенце, чтобы избежать неприятных ситуаций.
— Потому что я выпил все запасы, за исключением этой бутылки. Ты не ответила, — на его лице появилась самоуверенная улыбка.
В принципе, мне нечего терять. Не сидеть же весь вечер в комнате, пропитанной одиночеством.
— Ладно, уговорил. Только переоденусь во что-нибудь.
— Жду за дверью.
Терраса располагалась на втором ярусе, над гаражом. Выйти на неё можно прямо из коридора второго этажа, где мы и заселились. Половицы веранды жалобно скрипели, и было очень страшно, что они вот-вот провалятся. Наверное, поэтому здесь не было никого из постояльцев. Но зато отсюда открывался прекрасный вид на лес, за которым шли небольшие холмы, спрятанные пеленой вечернего тумана, а сейчас, когда она подсвечивалась закатными лучами, холмы напоминали два огонька, маячащих на горизонте.
Мы подошли к круглому столику; на нем располагалось блюдо, наполненное свежевымытыми и оттого еще блестящими от воды фруктами. Реймонд взял меня за руку и, как истинный джентльмен, отодвинул стул, делая пригласительный жест второй рукой.
— Садись, принцесса, — произнес он с сарказмом.
Его взгляд долго осматривал столик, пока не встретился с моими глазами. Он улыбнулся и немного нервно потёр подбородок. Отпив из горла содержимое бутылки, Блэйк снял со спинки стула пушистый красный плед и накрыл им меня, произнеся: «Чтобы не замёрзла». Я оторопело наблюдала за его действиями.
— Расскажи о себе, Грэйс, — он сделал еще глоток и, зажмурившись, выдохнул через рот, видимо, от того, что напиток обжег ему горло.